Весь следующий час мы ожесточенно репетировали новую песню. Олли, прослушав наработки парней, стремительно влился в общую идею и к удивлению Шивы не выл на счет рока, а довольно быстро скооперировался и подобрал нужное звучание. Сам Шива от отсутствия барабанов и тарелок не страдал. Он стучал по всем возможным поверхностям, и ему легко удавалось задавать нужный ритм. Оба гитариста одухотворенно бренчали на своих грушевидных подружках, а Найс старательно зачитывал текст.
Интересный, кстати, текст, написанный любимой девушке. Думаю, ситуацию Оливер выбрал явно надуманную, потому что сам он точно не такой, как этот парень из песни – он шальной, грубоватый, хамоватый… но при всем этом одержимый своей любовью. Не будь одержимости, могла бы сравнить его с Шером. Но этот брутальный эгоист мне даже смски не напишет, куда уж там – песню. И вообще, мы с ним расстались, так что пора бы выбросить его из головы, но напевая эти строчки припева, я представляла именно его лицо перед собой.
Перед тем, как выйти на сцену, я вспомнила про Соню.
– Что случилось, Олли? Куда подевалась Сонечка?
Вид у друга стал грустноватый.
– Она ушла домой.
– В чем дело?
– А? – немного удивился мой друг. – Ты о чем?
– У тебя вид как… у побитой собаки, – с извинением во взгляде подобрала я сравнение: – глаза грустные, плечи опущенные… разве что не скулишь.
Он печально улыбнулся, при этом дрогнули лишь уголки его красиво очерченных полных губ:
– Мы расстались.
– Что? Что вы сделали?
Прозвучало невероятно и неправдоподобно.
– Расстались, – серьезно сказал он.
– Но почему?
– Давай потом это обсудим, зай, нам пора на сцену.
Былой мандраж немного поутих после услышанной новости, но вот вернулся вновь. Простенькая круглая сцена, в правом углу которой стояла ударная установка, микрофон в центре, а также рядом с синтезатором слева. Вот он-то и предназначался мне.
В свете прожекторов не было видно лиц в зале, но гомонящая и улюлюкающая толпа не давала расслабиться.
Парням выступление было не в новинку, и они спокойно прошествовали к своим местам. Я тоже мирно дошла до своего, но мое показное хладнокровие лишь этим и ограничивалось. Внутри меня бушевала стихия. Я сто раз пожалела, что согласилась, хотя песня, определенно, того стоила. Пусть раньше я такие и не любила, да и сейчас особой любви не испытываю, но она стала исключением.
Оливер, мягко дотронулся до моего плеча и улыбнулся из-под кепки, которую специально натянул, чтобы его не узнали. Я шепнула ему спасибо и подбодрилась. Хорошо, когда рядом друзья.
Нам громко аплодировали, Найс подбадривал слушателей в микрофон:
– Здравствуйте, здравствуйте, здравствуйте! Хотите рэпа? – ползала завопило, что хотят. – А может, хотите рока? – заорала вторая половина, а некоторые индивиды орали в обоих случаях. – Тогда, поприветствуйте нас, мы группа «Епически Эпичные»! И сейчас мы исполним новую песню, которую еще никто не слышал. Вы – первые!
Зал вопил и улюлюкал, а мы начали. Раздались первые аккорды гитары, которые подхватил Шива и вторая гитара, а затем подключился и Олли с клавишами. Слушателям начало нравилось, судя по восторженным воплям. А вот и Найс включился, хриплым речитативом врываясь в уши всех, кто находился сейчас в зале.
Закрыв глаза, я стала наслаждаться музыкой и словами, пытаясь пропитаться этим до кончиков волос. Крики людей теперь стали восприниматься приятным дополнительным фоном, а не агрессивным фактором, как мне показалось изначально. Вцепившись в микрофон и выстукивая каблуком ритм, я ждала своего соло и вместе с этим знала, что открыть глаза будет смерти подобно. Полученный настрой можно было легко сбить, но подвести ребят было бы последним делом и, обхваченная общим волнением, я с замершим сердцем ожидала своей очереди.
«…всучивают мне, мрачному,
В грудную клетку, с*ки, сердца кусок рваный.
Что ж, забавно…»
Ну, вот и все. Сердце заколотилось, как бешеный кухонный секундомер. Сначала немного дрогнувшим голосом, но затем сильно, как того требовала песня, я запела:
«Нас связывает нечто большее, чем послание библейское.
Приму меня таким, как есть, без всяких интерфэйсов.
Ты уличный поэт, ловец эмоций урбана.
Со мною рядом быть готов. Земной мой рай и ад. Безумный…»
[to be continue]
