Тьфу ты, ну и фантазия. Задумавшись, я пристроилась на ступеньках около сестрёнки и мысленно пыталась решить, кто из двух не моих парней лучше. Надо учитывать, что мне ни один не светит. Да и разве хотелось мне с кем-то из них встречаться? Этот вопрос и надо было задать сначала тупой тётке из моей фантазии Общества анонимных алкоголиков, а не подливать масла в огонь своими химическими терминами. Она меня совсем запутала. А ведь я, которая реальная я, прекрасно знала, что никогда не стала бы встречаться с Оливером, потому что у него есть девушка, а с Артёмом не стала бы встречаться, потому что он меня не уважает.
— Вот и всё, Сонька, так что я одна, как перст. А у тебя есть любовь?.. Странно, я никогда не интересовалась, есть ли у тебя кто-то, кого ты любишь, кто любит тебя. У Егора есть любовь, знаешь? Нет, конечно, не знаешь, это же, — я снизила голос до свистящего шёпота, — глобальный секрет. Никому нельзя рассказывать, — Соня продолжала сопеть, не обращая внимания не то, что на мою речь, но даже и на то, как безжалостно я её впихивала в лифт, к нашему счастью не сломанный. — Поэтому я молчу. Пока не знаю, одобряю или нет, но молчу. Ведь, главное, что его сердце колотится с чьим-то в одном ритме… Это здорово, правда, Сонь?
Соня моё мнение если и разделяла, то решила сойти за интеллигенцию и не открывать рот, заполняя закрытое пространство запахом свежего алкоголя, которому предстояло обратиться на утро в перегар. Она продолжала молча сопеть, привалившись к двери кабинки. Я прикидывала в уме, её к двери тащить лучше за ноги или за руки.
Решив, что за руки гуманнее, я выполнила обязанность старшей умной и заботливой сестры и, дотащив безвольное тело до нашей комнаты, свалила его около сонькиной кровати. З — значит забота. Устроить ей приятную ночлежку на постели моих тщедушных силёнок не хватило, так что пусть с утра ей будет стыдно, а сама отправилась спать, предварительно назидательно попросив её больше много не пить и пожелав спокойной ночи.
Тем утром почему-то стыдно было мне, то есть не стыдно, а жаль стонущую на все лады сестричку.
— Ах, как мне плохо, — театрально завывала она, ломая руки. Но плохо ей было по-настоящему. — Дай мне аспирину! Воды принеси. Нет, тазик!.. Фу, как противно…
Я для проформы назвала её пару раз «скулящей собачкой» и «старой бабкой», но она меня за это чуть волос на голове не лишила, и я решила больше не экспериментировать, а молча бегала вокруг неё, выполняя все просьбы. В конце концов, она болеет, ей плохо, а я ей как мама, выбора у меня нет. Что же, спасу молодое поколение, помолюсь, чтобы её от алкоголя как чертей, вампиров и прочую нежить от святой воды воротило.
Свой трезвонящий с самого утра мобильник, без перебоя повторяющий, что даже если все россияне скинулись бы по рублю и закинули эту сумму ему на телефон, он бы звонящему не перезвонил никогда[8], она очень удачно метнула в стену, в результате он естественным образом треснул, и испустил дух. Этот рингтон будто написали специально для момента, когда мне бы позвонил Шер.