На это я обычно цитирую Томаса Манна: «Писатель – это человек, которому писать труднее, чем другим».
Нередко слова эти озадачивают и сбивают с толку. А после приносят облегчение. В конце концов, у писателя с языком многолетние отношения. И похожи они на любые другие отношения: их нужно строить, в них нужно вкладываться, иногда – ошибаться и разочаровываться в себе, делать усилия. Все это приносит радость и удовольствие, конечно. Но не простое и быстрое, как от сладкого чая. Это скорее похоже на удовольствие от марафона. Когда сначала много тренируешься, преодолевая собственную инертность, понемногу наращиваешь мастерство, учишься регулярности, контролируешь питание, а после бежишь. Даже если хочется остановиться. Удовольствие, наступающее за этим, сложнее, долговечнее, интереснее и полезнее, чем то простое, которого хочется вначале.
Зрелый человек терпелив и умеет ценить сложное удовольствие. Спросите себя: не слишком ли быстро у меня опускаются руки, когда возникают препятствия? Может быть, я хочу легких эндорфинов?
Психиатр Виктор Франкл, выживший в концентрационном лагере, много писал о том, что удовольствие не цель человеческого стремления. Удовольствие – это результат, а еще точнее – побочный эффект достижения цели. Иными словами, удовольствие возникает как вознаграждение за то, что вы поработали: например, написав новый текст. Оно совершенно не должно даваться вам в кредит. Это было бы даже вредно: зачем заканчивать работу, если награда уже получена?
Вот что пишет о зрелом авторе Ван Гог в письме брату:
Когда только начинаешь писать, когда обладаешь всего парой найденных инструментов и кажется, что этого достаточно, когда не думаешь о читателе – в этой простой химической реакции радости действительно выделяется много.
Но более сложная химическая реакция начинается, когда добавляешь новые и новые реактивы. Когда увеличиваешь количество страниц. Когда задумываешься о том, кто будет читать текст. Когда ставишь планку выше. Когда хочешь выразить сложную и красивую мысль. Когда хочешь написать убедительного и симпатичного персонажа. Когда, когда…
Отчаяние, желание бросить, страх, тревога, сомнение в себе, лишение, избегание работы – все эти чувства знакомы писателям профессионалам. В 8‐ой главе, посвященной мифу о вдохновении, на протяжении многих страниц я показывала, какая большая амплитуда чувств была у Толстого, пока он писал «Анну Каренину». В этой главе мне хочется показать, что чувства, которые принято называть негативными – нормальная часть нашей работы. Они – не срыв процесса письма. Они – часть этого процесса.
Я думаю, что принять эту часть значит сделать шаг в сторону профессионализма.
«Я счастлив, что не пошел по стопам моих русских собратов, которые, страдая недоверием к себе и отсутствием выдержки, при малейшем затруднении предпочитают отдыхать и откладывать. От этого, несмотря на сильные дарования, они пишут так мало и так по‐дилетантски», – пишет Чайковский в 1878 году.
Если прочесть это свидетельство не избирательно, как девочка слушала слова доктора, а целиком, то становится видно: Чайковский испытывал затруднения, воспитывал в себе выдержку и выбирал доверять себе.
