В юношеские годы, когда человек особенно восприимчив, я как‐то получил от отца совет, надолго запавший мне в память.

– Если тебе вдруг захочется осудить кого‐то, – сказал он, – вспомни, что не все люди на свете обладают теми преимуществами, которыми обладал ты. – Фрэнсис Скотт Фицджеральд, «Великий Гэтсби»

Это начало нравится мне тем, что оно сразу показывает главного героя: молодого человека из богатой семьи, имеющего огромное количество возможностей и привилегий. Здесь слышен его голос и видна его скромность. И, конечно, это интересный персонаж.

В уездном городе N было так много парикмахерских заведений и бюро похоронных процессий, что, казалось, жители города рождаются лишь затем, чтобы побриться, остричься, освежить голову вежеталем и сразу же умереть. – Ильф и Петров, «12 стульев»

Текст начинается как роман девятнадцатого века, но тут же опрокидывает это впечатление, заставляя меня как читателя улыбнуться. Я не знаю, что такое «вежеталь», но мне нравится, что это слово названо. Я представляю какую‐то бутылочку с маслом – то есть у меня в воображении возникает картинка. Едва успевает она возникнуть – как все снова переворачивается вверх дном на слове «умереть». Произведение обещает быть неожиданным и дерзким.

В земле была нора, а в норе жил хоббит. – Джон Толкин, «Хоббит»

Мне нравится простота и компактность этого начала. Если я читаю этот текст впервые, то еще не знаю, кто такой хоббит, но уже знаю, что он живет в норе в земле. Работает и то, что предложение построено симметрично: обе части начинаются с обстоятельства, продолжаются глаголом и заканчиваются существительным. Это простая и понятная игра, не перестающая быть любимой.

Послушайте.

Когда я был моложе – две жены тому назад, 250 тысяч сигарет тому назад, три тысячи литров спиртного тому назад…

Словом, когда я был гораздо моложе, я начал собирать материалы для книги под названием День, когда настал конец света. – Курт Воннегут, «Колыбель для кошки»

Когда к тебе обращаются, трудно не ответить. Хоть на секунду, но прислушаешься. За это время успеваешь рассмотреть рассказчика – а он, оказывается, интересный тип!

В ОВИРе эта сука мне и говорит:

– Каждому отъезжающему полагается три чемодана. Такова установленная норма. Есть специальное распоряжение министерства.

Возражать не имело смысла. Но я, конечно, возразил:

– Всего три чемодана?! Как же быть с вещами? – Сергей Довлатов, «Чемодан»

Смелый голос, как такой проигнорируешь? Задиристый характер, точные и быстрые реакции. Конечно, хочется читать дальше. ОВИР, норма, министерство – я быстро понимаю, в какой я стране и эпохе. Довлатов не описывает это отдельно, он дает детали по ходу действия. Мне нравится этот рассказчик.

«Так, но с чего же начать, какими словами? Все равно, начни словами: там, на пристанционном пруду». – Саша Соколов, «Школа для дураков»

С кем говорит герой? Я не знаю. Но мне нравится, что я слышу этот диалог и что он происходит у меня на глазах: прямо во время написания автором текста. Конечно, это иллюзия, но ведь я и хочу, чтобы меня околдовали. И снова поэтические приемы, которые мне так по душе.

Когда в октябре 1940 года Мишу Гвирцмана исключили из института, у него появилось много свободного времени. – Дмитрий Быков, «Июль».

Здесь нет тропов и фигур, нет нарочитой музыкальности, но сразу втягиваешься в сюжет. Поворотное событие уже произошло – Мишу исключили из института. Читая, мы отмечаем его еврейскую фамилию. А еще – то, что год предвоенный, а значит за первым драматичным событием могут последовать и другие. Ясное, без украшений, крепко сделанное начало.

Прокомментируете эти начала сами?

Перейти на страницу:

Все книги серии Нонфикшн Рунета

Похожие книги