— Если что, дадите знать, — сказал Дин — и тоже оглянулся. Только он искал Лукрецию, а сестрица разговаривала с каким-то мужчиной. — Я пойду.
Мы с Реем переглянулись — и вздохнули. Да, ревность еще никого до добра не доводила. Но я верила, что Лури сдержит слово и согласится на брак, и у этих двоих все наладится. Обернулась — и увидела Абрахама. Тот таращился на нас с Реем со странным выражением лица. Ничего, вот извинится, и я лишу его неприятного проклятия. А если не извинится, его проблемы.
Думать об этом было и смешно, и весело. Мы с Реем танцевали до рассвета, и лишь с первыми лучами солнца отыскали раскрасневшегося Энджела, усадили в автомобиль и увезли в особняк семьи Мориц, где и собирались провести первые дни каникул.
— Как прошел бал? — спрашивала я Энджи по дороге. — Прекрасная Мелинда пала перед твоими чарами?
— Я… она…
И Энджи забавно покраснел. Какой же он все-таки еще ребенок! Зато если шкодит, то по-взрослому.
— Поцеловал хоть? — уточнил Рей с улыбкой.
— Да.
И Энджи уставился в окно. Мы с Реем переглянулись, и я осторожно пожала руку жениха. Вот они, все прелести первой любви.
Начал падать снег. Видимо, Дин все-таки обязал погодных магов устроить для нас сказку. Мы вышли из автомобиля у самого особняка, но еще долго носились по двору и ловили снежинки. Будь снега чуть больше, затеяли бы игру в снежки, но пока рано. И спать хотелось немилосердно, поэтому мы пожелали Энджи доброй ночи… То есть, доброго утра, и отправились в спальню. Я уже клевала носом на плече Рея, когда он тихо сказал:
— Я люблю тебя, Аманда. Никогда не смей меня оставлять.
— Никогда, — пообещала, касаясь губами губ, и наконец-то уснула.
Ближайшие два дня мы посвятили благословенному безделью. Читали, играли, развлекались. Энджи тоже сидел дома, потому что его дама сердца отправилась поздравлять родственников в пригород вместе с родителям. Так что под крышей особняка Мориц в кои-то веки царила семейная идиллия. Был лишь один факт, немного её нарушавший. Этот факт целый день торчал у забора и таращился на окна, закрытые шторами, с непередаваемой тоской. Что-то тут не то… Я, конечно, рассчитывала, что мистера Абрахама накроет проклятием, но Рей-то парень, а Абрахам вел себя, как типичный влюбленный — вздыхал и пялился.
— А что это он тут делает? — замер Рей за моей спиной.
— Я так понимаю, хочет извиниться перед Энджелом, — ответила я, плохо скрывая торжество.
— Да? Так, может, пригласим в дом?
— Не стоит, пусть сам решится. А то вдруг я ошибаюсь?
Но длинноносый не торопился стучать в наши ворота. Наоборот, стоял, прижавшись лицом к металлическим штырям забора, и это в легкий морозец, и молча страдал. На мгновение мелькнула мысль избавить бедолагу от мучений, а Рея — от неминуемого нервного тика, но я прогнала её, как недостойную. Либо этот юноша признает свои ошибки, либо пусть чахнет.
— Не нравится мне это, — закусил губу Рей. Хорошо, хоть без очков, а то еще разглядел бы что-нибудь ненужное.
— Да ладно тебе, пусть стоит, раз хочет, — ответила я и задернула занавеску.
Почти в ту же секунду по лестнице слетел злой Энджи.
— Декан Дейлис, вы видели? — подбежал ко мне. — Похоже, этот негодяй хочет еще одного поединка!
— Энджи, угомонись немедленно, — перехватила студента. — Я уверена, он хочет извиниться.
— Если бы так, то не торчал бы там, а вошел в дом. Нет, он просто действует мне на нервы!
— Чем? Тем, что стоит у забора? Успокойся, и идем завтракать.
Я перехватила Энджела и увлекла прочь. Рей, ожидаемо, пошел за нами, а в столовой уже ждал завтрак — ароматный чай, мягчайшие булочки с корицей, свежее сливочное масло. Наслаждение! Да, в большинстве домов Гарроуза завтрак был куда более плотным, но мы с Реем и Энджи как-то сошлись в предпочтениях и плотно не завтракали. Или это мальчики пошли на уступки? Но оба спокойно уплетали булочки и не пытались протестовать.
Затем день потек спокойно и привычно: книги, музыка, поцелуи с Реем, пока не видит Энджел, и посольский сынок у ворот. Кстати, к вечеру он начал раздражать и меня. Я даже подумывала ночью тайком выйти и убрать проклятие, вот только когда снова выглянула в окошко, он исчез. Оставалось надеяться, что обойдется без глупостей. Впрочем, до утра нас никто не тревожил, а утром пора было возвращаться в любимый университет. Хотя бы для того, чтобы проверить, как там обстоят дела. И впервые в жизни мне не хотелось никуда ехать.
— Может, останешься дома? — спросил Рей, правильно оценив мое настроение.
— Нет уж, — ответила, поправляя оборки на платье. — Надо появиться, а то профессора забудут, как я выгляжу. И новый декан этот… Не нравится он мне.
— Мне тоже, но придется потерпеть.
Да уж, придется. А вот Энджел с довольным видом заявил, что остается в особняке. И я была уверена: стоит нам уехать, и он помчится проверять, не вернулась ли его зазноба. А мы с Реем поехали в университет. Столица, запорошенная снегом, обрела свое очарование. Будто умелый художник рассыпал белые искры на дома, ветки деревьев, дорожки. Так волшебно и красиво!
