В большой старинной квартире на улице рядом с Садовым кольцом редко звонил телефон. Пожалуй, это было понятно в отношении одинокой старухи Дарьи, даже в отношении пьющего диковатого Толика, растерявшего за последние годы друзей-знакомых. Но ведь она-то, Илария Павловна, всю жизнь трудилась на ниве воспитания. Она была учительницей сорок лет – через ее руки прошли десятки классов, множество детей. И то, что телефон в ее квартире молчит, может говорить только о двух вещах: либо она была плохой учительницей, либо мир сорвался со своих фундаментальных основ.
– Тетя Лара! – застучал в дверь Толик. – Подите к телефону, вас спрашивают!
– Илария Павловна? – Это звонила Мальва, у нее был жутко взволнованный голос. – Але, Илария Павловна, вы меня слышите?
– Слышу, деточка, что случилось?
– Я хочу с вами посоветоваться! Вы помните Нюту Тихонову?
– Ну-ка погоди… Это беленькая такая, робкая? Конечно, я ее помню – она еще сиротой осталась в восемь лет. С бабушкой жила…
– Да, точно! Ее родители на машине разбились. Так вот, Илария Павловна: бабушка Нюты тоже умерла, а сама она на днях вернулась из секты!.. Теперь такая слабая, что даже сознание теряет. Мы просто не знаем, как быть…
– Погоди, Мальва, расскажи все подробно, – поняв, что дело серьезное, попросила Илария Павловна своим нарочито спокойным, учительским, тоном. – Говори, в какую секту попала Нюта?
– Братство… или же Церковь Избранных. Точно не помню, что-то такое. Но до чего ее там довели, вы бы видели!
– Могу себе представить, – с горечью согласилась учительница. – Но как же она оттуда выбралась? Ведь обычно они в такие силки ловят человека, что уже навсегда…
– Нюту отпустили после того, как ее осмотрел врач. У них там бывали осмотры, не для всех, а когда кто очевидно болен. Нюту осмотрели и отпустили – наверное, нашли у ней какую-то неизлечимую болезнь…
– Погоди печалиться, Мальва! Ничего еще толком не известно.
– Ну да, – с готовностью согласилась Мальвина.
– Главное, что они ее отпустили. Сейчас, как я понимаю, она вернулась к себе?
– Так ведь ей, Илария Павловна, некуда вернуться! Перед тем, как уехать с сектантами, Нюта продала квартиру. И как только приехала, так села на лестницу против своей бывшей двери: хочу домой! А в ее бывшей квартире теперь швейная мастерская…
Когда девочка рассказала до конца, Илария Павловна уже знала, что ей посоветовать:
– Во-первых, надо, чтобы Нюта хоть немного оправилась: постельный режим, покой, крепкий бульон из курицы… Подержи ее немножко у себя. Вера Петровна не будет против?
– Мама согласна, – ответила Мальвина, удивившись, что учительница назвала ее маму по имени-отчеству. Неужели она всех родителей помнит?
– Ну вот, денька три пусть побудет с вами. Пока первый стресс пройдет. А потом я буду рада видеть Нюту у себя. Пусть поживет, поправится окончательно…
– Ну что вы! Это неудобно. Вы старый человек – ой, простите, я не так хотела сказать…
– Если не так сказала, значит, я сама виновата, – не научила тебя деликатности. Но это сейчас неважно… Выслушай меня, Мальва: я ведь и вправду старая, Толик тоже не первой молодости, не говоря уже о Дарье Титовне, – продолжала Илария Павловна. – Нам нужно какое-то обновление жизни, понимаешь? Мы хотим, чтобы рядом с нами жила молодая девушка!
– Но ведь Нюта очень больна… Мы тут вызвали «Скорую помощь», врач сказал, надо сделать анализы… А в больницу она не захотела, ей вообще кажется, что она скоро умрет. Куда уж тут переезжать из родного подъезда…
Учительница с минуту молчала.
– Знаешь, кто нам должен помочь? Есть специальные центры реабилитации… как это, погоди… реабилитации пострадавших от тоталитарных сект. Они существуют при православной церкви. Хочешь, я узнаю подробнее?
Теперь задумалась Мальвина.
– Вы извините меня, Илария Павловна… С этим, по-моему, лучше подождать…
– А что тебя смущает?
– Ну, все-таки Нюта уже хлебнула в этом Братстве праведных… Или Церкви избранников – не помню точно, как называется секта…
– Ну ты даешь! – засмеялась Илария Павловна невеселым смехом. – Православие с сектой сравнила – вот это да!
– Да я ничего не говорю… Конечно, Православие наше историческая религия. Но если уж честно, Илария Павловна: откуда мы знаем, что в православной церкви Нюте опять голову не задурят?
– Вот оттуда и знаем, что историческая, – подхватила защитница Православия. – Секты эти пришли к нас в девяностых годах, и сейчас уже в обществе известно, что это большое зло. За двадцать лет разобрались! А Православие живет в России второе тысячелетие и никому, даже атеисту, не придет в голову утверждать, что оно калечит людей. Это и в Евангелии сказано: «По плодам их узнаете их»…
– Простите меня, – опять повторила Мальвина. – Я просто беспокоюсь за Нюту: ведь она уже столько перенесла!
– Вот именно. Теперь ее надо лечить: и душу, и тело. Душу особенно. Именно этим и занималась всегда православная церковь, и впредь будет заниматься. До тех пор, пока мир окончательно не слетит со своих основ…
– Вам валерьяночки накапать? – подошел сзади Толик, околачивавшийся по каким-то делам в передней.
