Лорд Эдмин вскочил на ноги, одним махом опрокинул остатки коньяка себе в рот и запустил в стену лаборатории пустой стакан. По полу застучали стеклянные осколки. Северин с сожалением подумал, что магам-лекарям действительно очень трудно жить с сумасшедшими женами, куда сложнее, чем стихийникам, которые и огня не боятся, и воздушным силком жену скрутить и обездвижить могут. Целители были в принципе самыми беззащитными из магов, и мало что могли противопоставить людской злобе и коварству. Чисто теоретически лекарь-маг мог одним взмахом ресниц остановить человеку сердце, но практически ни один целитель никогда бы этого не сделал: помимо профессиональной этики здесь играл свою роль и тот факт, что врачевателями становились самые добрые и лучшие из магов. Северину было бесконечно жаль Талара.
— Ты чего не пьешь? — устало упав в кресло, спросил Эдмин. — Не бойся, это просто коньяк, я никаких средств в него не добавил.
Северин чуть пригубил свою порцию горячительного напитка под пристальным сочувствующим взглядом Талара.
— Я слышал, что у тебя самая жуткая жена из всех, — сказал лорд Эдмин. — Говорят, она такого страху на охранников навела, что они до сих пор на улицах от всех женщин шарахаются. Маги шептались, что она на них всех разом набросилась и покусать хотела. Можешь рассказать мне все — чуть легче станет.
«Нет, не стоит тебе ничего рассказывать. Мы оба живем, как на пороховой бочке, — ты сейчас уже помереть хочешь, а я лет через пятьдесят захочу, да и то, если Наиля решит со мной остаться, а иначе уже скоро вместе с тобой горе коньяком заливать начну», — подумал Северин.
— Нечего рассказывать, Талар, я живу, как все.
— Ну как знаешь. Я пойду тогда, сегодня у себя на работе в лекарском доме заночую.
Через час Северин вышел из института. Когда он уже собирался сесть в подъехавшую карету, его окликнул незнакомый голос:
— Лорд Таис, постойте! Я не первый день вас поджидаю, да вы все не один.
Северин оглянулся. Рядом с ним стоял незнакомый молодой сероглазый человеческий паренек.
«Сегодня у моей судьбы по плану — день неожиданных встреч?» — хмуро подумал лорд Таис.
— Кто вы? — прохладно спросил Северин. Он недолюбливал людей, за одним важным исключением.
— Я — Олан Гарвен, жених Наили.
В душе Северина вскипело яростное негодование, смешанное с жаркой ревностью, именно за этого молодого человека Наиля собиралась выйти замуж по своему собственному желанию.
— Не знал, что у моей жены еще и жених имеется, — зло процедил маг сквозь зубы.
— Жена она вам ненадолго! — запальчиво крикнул Олан. — Вы через полгода ее в лаприкорий сдадите!
— Чего тебе надо? — Северин не собирался обсуждать с этим юнцом свои планы на жизнь.
— Отдайте ее мне! Из лаприкория мне не дадут ее забрать, а так я ее увезу из Тавирии, буду заботиться о ней, она в итоге придет в себя.
Северин чувствовал, что еще немного — и он шарахнет молнией по этому мальчишке.
— Нет! — отрезал Таис, вскочил в карету и уехал.
«Пусть говорят все, что хотят! Наиля — моя и останется моей! Крутись вокруг нее хоть дюжина сероглазых мальчишек, я все равно буду яростно бороться за свое законное», — всю дорогу до дома повторял про себя Северин.
Дома лорд Северин Таис первым делом осведомился, где жена.
— Ожидает вас за столом, лорд Таис. Сегодня ужин накрыли в парадной гостиной, — отрапортовал Этен, принимая у хозяина одежду.
Северин поспешил к супруге. Она действительно встречала его в нарядном платье в украшенной цветами комнате. На столе, покрытом белой скатертью, стояли закуски, свечи, розы, бутылка красного вина и графин с коньяком. Увидев Северина, Наиля подбежала к нему и ласково обняла, прижимаясь к груди. Мысль о том, что здесь что-то нечисто, мелькнула в голове лорда Таиса и пропала, утонув в васильковом взгляде дорогих его сердцу глаз. Вечер пошел своим чередом в полном соответствии с планами хитроумной Насти.
— Как дела на работе? — Она смотрела, как муж наливает в их бокалы вино, и радовалась, что не забыла строго предупредить всех слуг, что обслуживать их за столом не нужно и что они абсолютно свободны от всех дел до завтрашнего утра. В доме остались лишь Этен и привратник, которые планировали мирно играть на кухне в карты, не беспокоя хозяев.
Северин поморщился, будто лимон откусил.
— Нормально. Опыт один не доделал, пришлось до завтра заморозить.
«Ничего, зато другой опыт мы сегодня обязательно до страстно желаемого конца доведем, — мысленно пообещала ему Настя. — Вернее, не до конца, а до начала… длинной жизни…»
— О, это наверняка очень важный опыт. — Настя лукаво улыбнулась, склонив головку, и, глядя Северину в глаза, наклонилась вперед и облизнула алые губки. — Я надеюсь, ты не собираешься весь вечер его обдумывать?
Она чуть повела плечами так, чтобы на правое слегка соскользнул широкий ворот платья, и небрежным жестом поправила сползший шелк назад. Надо же как-то привлечь внимание мужа к ее новому наряду, а то он совсем им не проникся — один взгляд кинул и все! Даже обидно стало, особенно за Ильину: столько девушка пережила, и все впустую.
