- Надо, надо умываться, - весело прокричала Диана, - по утрам и вечерам!
Отплевываясь, жутко матерясь, мужики забились к обочине, явно опасаясь, что она так будет ездить до утра. Но Диана уже мчалась к дому, чувствуя, как на сердце полегчало. Может быть, мстить за оскорбление не слишком благородно, но видит бог – так полезно бывает иногда!
***
Этот город был манящим и сочным, будто запретное яблочко из рая. Словно слепленный рукой ребенка, он тянулся вдоль берега и уходил высоко в горы, окутанный паутиной тонких дорог, в белоснежную пену облаков. Ультрасовременные небоскребы как мега-конструкторы высились рядом с замысловатыми деревянными домишками, уютно смотрелись террасы, увитые виноградом и плющом. Играя всеми красками радуги, сверкали и переливались под знойным солнцем плоды, ягоды, изумрудно блестела листва, шумели на ветру гигантские пальмы. И, словно ограненный этим великолепием, лежал у ног громадный сапфир моря. Не было ничего чудесней на свете, чем засыпать и просыпаться под шум прибоя! Выглянуть из окна и смотреть, как искрится вода, как волны ласкают берег, будто самый нежный, самый страстный возлюбленный, и с тем же пылом сливаются в поцелуе море с горизонтом, - не расцепить взглядом.
Дивные картины открывались из особняка, принадлежащего отцу Дианы. Да и сам дом представлял собой чарующее зрелище. Единственное во всем Краснодарском крае трехэтажное белокаменное чудо архитектуры, будто само собой вырастало в чаще буйной зелени. Аккуратный ковер газона лежал перед лестницей, огражденный пальмами и гранатами. С разных сторон слышался плеск маленьких фонтанчиков, звенящих, будто колокольчики, нежно и ненавязчиво. Живые орнаменты цветов, замысловатые узоры из камней и ракушек, выложенные вдоль дорожек, радовали глаз. Веселые искусные скульптуры расставлены тут и там – такса, призванная служить лавочкой, слон, подпирающий дерево, обезьянка с бананом в глубине сада. Роскошь – откровенная, безудержная, - поражала воображение и внутри особняка. Богатый вестибюль с мраморными полами, блеском ажурных ламп и атласной стеганой мебелью вел к двум гостиным, разделенным позолоченной аркой, и столовой. В холл второго этажа поднималась витая широченная лестница, с перилами, украшенными орнаментом. Блеск зеркал, тяжелые позолоченные рамы старинных картин, часы с маятником в человеческий рост окончательными штрихами завершали портрет дома.
Спальня Дианы – нежно-кремовая, будто розочка на торте, богато обставленная, устремленная окнами на море, - тоже была украшена картиной. О, это была самая необычная картина в доме!
Амир в обнимку с Йоником, а рядом Эмиль, изображенный в профиль отец семейства – Адам, и Диана собственной персоной в белоснежном сарафанчике с бретельками из молочного жемчуга. А напротив нее – еще один персонаж, чье присутствие превращало семейный портрет в картину с неправдоподобным сюжетом. Сам Король поп-музыки, Майкл Джексон протягивает Диане, смущенно улыбаясь, белую розу, Девушка смотрит на него изумленно, будто восклицая: «Не может быть! Майкл, ты ли это на самом деле?» И самый загадочный момент – на картине присутствует еще один брутальный мужчина, в длинной белой шубе, он повернут спиной к зрителям, и потому остается инкогнито. Не портрет, а целая история! Впрочем, так и есть, Диана рассказала художнику фрагмент своего странного сна, который долго не давал ей покоя. И только заполучив картину с этим необычным сюжетом, она почувствовала некоторое облегчение. И отец, и братья, и друзья нередко простаивали перед картиной, гадая, причем здесь Майкл Джексон и кто этот человек в роскошной шубе? Диана сама ломала голову над этими вопросами, но чаще как-то отстраненно, как будто не сомневаясь, что рано или поздно ответы найдутся. Сейчас ее не интересовали никакие вопросы, она была полностью во власти сладких грез. Белоснежный балдахин над огромной постелью бережно защищал ее сны от солнечных лучей, уже набравших силу в это теплое апрельское утро. Кроме того, покой хозяйки стерегли два огромных черных добермана. Словно статуи, псы замерли на овечьей шкуре возле окна. Их короткая шерсть переливалась на солнце и еще ослепительней сверкали кристаллы Сваровски на ошейниках. В холле послышался чьи-то шаги, и опытные охранники тут же насторожились, сменив расслабленные позы на боевые стойки. Дверь неслышно приоткрылась, и псы умиротворенно улеглись на коврик. На пороге спальни один за другим появились братья Дианы.
- Подумать только, она еще спит! – тихо возмутился Амир.
- Так умоталась за ночь, - объяснил Йоник.
- Бедняжечка, - умиленно прошептал Эмиль и приподнял балдахин над кроватью сестры.
Диана лежала на боку, словно ребенок, подложив ладонь под щеку. Волосы медовой волной растеклись по подушке, и Эмиль едва сдержался, чтобы не сгрести их, не запустить руку в самую гущу и не притянуть их обладательницу к себе – крепко-крепко! Он только вздохнул тяжело.
- Чего это ты? – покосился на него Йоник и переложил на туалетный столик торт и шампанское, тоже подошел взглянуть на сестру.
- Красотулька, не правда ли?!
