Отчаяние в голосе заставило медиков впустить Диану. Она присела возле Джима, шепча молитвы и ласковые слова. Вся жизнь с ним – будто долгие, долгие счастливые годы! - летела у нее перед глазами. А рыдания костью застряли в горле. «…Если бы ангелы пришли за мной, я бы сказал им «нет». Немыслимо – чтобы я сидел на облаках, а ты была совсем одна. Время шло бы дальше, ты продолжала бы жить. А я бы постарался повернуть время вспять и спуститься обратно к моей девочке. Не мог бы смотреть, как кто-то целует, прикасается к ней,
Не мог бы вынести, что кто-то любит тебя так, как мы любили друг друга. Что хорошего было бы в Небесах? Если бы ангелы пришли за мной, я бы сказал им «нет»… О нет, не могу быть без моей девочки. Я не уйду, без неё я бы сошёл с ума. О нет, я думаю, Небеса подождут. Просто оставьте нас в покое, оставьте нас. Пожалуйста, оставьте нас…»
Эмиль вместе с остальными приехал к месту аварии вслед за Дианой. Он видел, как упала она на колени. Он слышал, как она душераздирающе кричала. Безысходная, вселенская тоска в ее голосе сразила его. Эмиль осознал, что наделал. Это он за безумные деньги нанял приезжих гонщиков, чтобы те устроили аварию. Результат, мог оказаться каким угодно – вплоть до обычного, легкого ДТП. Но ребята постарались на славу, успели смыться и выполнили заказ на отлично. Свадьба не состоится! Жених не способен на нее прийти! Его чудовищный план осуществился! Эмиля колотил нервный озноб, болезненный смех срывался с губ и слезы отчаяния от одной только мысли, что Диана ему никогда принадлежать не будет – душили его. С женихом-то он разобрался, а вот с невестой… и с их проклятой любовью, которая стоит как кость в его горле… Потеряв Джима, она все равно не полюбит его, Эмиля. Почему это только сейчас стало очевидным? Он все же не смог сдержать смеха – сумасшедшего, визгливого. Эмиль сходил с ума от любви к сестре. У него начались галлюцинации!
Свадьба его принцессы, его единственной дочери сорвалась, она убита горем и практически поселилась в клинике. А жених не приходит в сознание уже третьи сутки! Кроме того, будто мало всех этих напастей, еще кредиторы озверели, и партнеры по бизнесу палки в колеса вставляют! Все чаще и чаще ему сыпались ультиматумы, что он должен завязать с игрой, иначе вылетит из дела. Адам уже потерял больше половины своего состояния, медленно, но верно уплывала сквозь пальцы оставшаяся часть. Благо, Диана не в курсе, что свадьбу пришлось устраивать на - те деньги, что он положил на счет ей. Теперь счета нет. Хорошо, что он не успел рассказать о нем дочери. В тот же вечер у Эмиля случился нервный срыв, он пришел в больницу, где лежал Джим и прямо там начал выяснять с Дианой отношения, впервые в жизни он поднял на нее руку – ударил по лицу, и чуть было не изнасиловал ее, благо вовремя подоспели медперсонал. Адаму снова пришлось отправить сына в Грецию под присмотром охраны, чтобы не сбежал и не навредил его дочери. Будто проклятье преследует его семью, думал при этом Адам, со слезами на глазах вспоминая тот дождливый апрельский день, когда он приехал в краснодарский приют, чтобы усыновить очередного ребенка-отказника. Карапузов было так много, что Адам растерялся. И тут его взгляд остановился на очаровательном карапузе с большими миндалевидными черными глазами и смуглой бархатной кожей. Он был самым спокойным из всех детей. Руки сами собой потянулись к нему. Взяв этот крохотный комочек на руки, Адам не желал больше с ним расставаться – усыновил, а ровно через год на свет появилась – Диана, родная и всем сердцем любимая дочь.
***
- Вы бы поехали домой, - мягко проговорила медсестра, - поели, умылись, переоделись… а там, гляди, муж придет в себя, увидит вас такую да испугается!
Конечно, милая девушка шутила. Но с некоторых пор Диана не воспринимала шуток. Она вообще ничего не воспринимала! Окружающая действительность сузилась до размеров палаты, где главным стал пугающе черный прибор, на мониторе которого бежала слабая волна. За два дня уже несколько раз эта волна грозилась стать прямой, безжизненной линией. Диана искусала губы в кровь, бросалась врачам в ноги, умоляла, ругалась, сулила денег, но они были просто люди и совершать чудеса не умели.
- Организм борется, - заявлял главврач, - состояние критическое.
Они и так пошли на уступку – разрешили ей находиться в палате, даже ночью. Лиза привезла еду и необходимую одежду, но от одного вида съестного Диану тошнило, а переодеться не было сил. Амир перезнакомился со всем медперсоналом, нянечек снабжал шоколадками, медсестер – купюрами, хирургу под окна пригнал новый «порше», за что врач его чуть не отмолотил, оказавшись благородным человеком. Диана не знала ничего этого, реальный мир не интересовал ее. Раз Джим без сознания, то и ей делать нечего здесь. Она окуналась в воспоминания, забываясь в прошлом, находя в нем успокоение и надежду.
Однажды утром ресницы Джимми слабо дрогнули.
