Джим проделал то же самое, но легче не стало. Огромным усилием воли он подавил желание проломить черепа двух оставшихся, корчившихся под ногами у его друзей гадов. Никогда еще не испытывал он подобной ярости.
Словно услышав его, Сэнди пнул одного нагаевца, стащил с его головы чулок и стал запихивать в рот.
- Жри, сука! Жри, падаль!
- Перестань, - кинулась к нему Диана, - так мы сами озвереем!
Она приложила мужу к раненому плечу бутылку из холодильника и велела позвонить в милицию.
- Я уже позвонил, - сообщил хозяин магазина, выползая из-под каких-то ящиков. Он был весь в крови, но держался довольно стойко. Видимо, его били не крепко, а просто издеваясь, забавляясь и растягивая удовольствие. Со стороны кассы раздался вдруг невнятный стон. Это пришел в себя сосед Дианы и Джима, теперь уже вдовец. Ребята переглянулись, думая об одном и том же. Ему сейчас должно быть хуже всех.
Диана, шумно сглотнув, кинулась поднимать несчастного. Где-то недалеко завыла сирена.
***
Диана думала, что никогда не забудет ту страшную ночь и тот момент, когда из магазина раздались выстрелы. Джим, ее Джим, был там, и первая мысль была о нем. Но горе других людей, чужая беда заслонила собственный страх и переживания. Надо было действовать, некогда было бояться и переживать.
Тогда в магазине Диана подчинилась инстинктам, велевшим бороться. Она не умела отсиживаться в тени, прятаться. И позже ею руководили они же. Джим восхищался ее мужеством и тем непрошибаемым спокойствием, с которым Диана шла к цели. Ни слезинки она не проронила больше, перевязывая его и друзей, провожая в последний путь едва знакомую соседку, навещая в больнице ее мужа. Все ее существо требовало активности, а переживания были скрыты глубоко внутри.
Именно она стала инициатором масштабной демонстрации, именно она подняла на ноги весь МГУ, поставила на уши общественность и СМИ. В столице и прежде случались подобные погромы, однако обыватели, возмущаясь и страшась, так ничего и не предпринимали. Диана не возмущалась. Глядя, как она организует сокурсников, или рисует плакаты, или созванивается со знакомыми журналистами, чтобы поднять волну в прессе, Джим вспоминал ее в тот момент, когда наперерез ей выскочил громила в маске. Его жена не знала сомнений и страха. В борьбе за правое дело, как ни пафосно это звучало, Диана стояла до последнего. И в схватке с бандитом, и в жаркой дискуссии по поводу нацизма, и в организации шествия и благотворительного концерта. Она делала все, что в ее силах. Джим любовался ею, поддерживал, как мог и как умел, в глубине души страшась за любимую, как никогда в жизни. Теперь он точно знал, что спокойной жизни рядом с Дианой не будет никогда. Она создана для иного. А он на сто процентов уверился, что создан для того, чтобы оберегать ее и быть рядом в любой момент, чтобы ни случилось. И он был. Он шел рядом, держа ее хрупкое запястье, по московским улицам, среди тысяч других людей, которых собрала его жена. Он нес транспарант – один из сотни подобных – с надписью «NO MORE WAR». И, обнимая свою любимую, Джим смотрел с высоты Воробьевых гор на город, который был так враждебен к нему, и вдруг открылся с другой стороны. Это она, Диана, открыла его перед ним, будто распахнула двери в другой мир. Ее отвага была безгранична, она помогла Джиму поверить, что возможно все! Диана собрала народ, заразила всех своей жаждой справедливости, праведным гневом. Вместе с другими, в числе первых, она призывала к равенству и братству, и была уверена, что однажды этот мир и впрямь станет светлым и дружественным.
Джим с улыбкой наблюдал, как подтягиваются к студентам МГУ ребята из других вузов, да и обычные прохожие. Никто не оставался равнодушен.
- Ты молодец, - шепнул он жене, нежно поправляя выбившийся из прически локон.
- Это не все, - задумчиво сказала она в ответ, и он увидел, как решительно вспыхнули ее глаза, - на следующей неделе мы устроим концерт, благотворительный концерт в память о погибших…
Джим прижал любимую к себе, крепко-крепко. Ее сила духа и решимость в сочетании с наивностью и хрупкой женственностью сводили Джима с ума. Он знал, что у нее все получится, и что она делает это не напрасно. Заряд такой силы не проходит бесследно! Диана не чувствовала ни усталости, ни отчаяния. Даже когда все валилось из рук или на ее страстные призывы в ответ звучали насмешки чиновников. Много раз за эти дни она услышала безразличие - «Эти разборки не первые и не последние!». И все же она не отступала. Времени и сил на переживания не оставалось, горечь отступала. Только больно было за мужа, который потерял родственника. Но Джим держался, и Диана гордилась им.
