Не просить никогда!
И, взлечу, и буду парить!
Пусть весь мир разобьется на части,
Я найду тебя, чтобы любить,
У нас на двоих - одно счастье…»
Она не слышала, как скрипнула дверь. Черный Апельсин вымолвил у нее за спиной:
- Браво, детка! Можешь перевести?
Диана смутилась, но не показала вида. Повторила песню на английском языке. Рэпер смотрел на нее с нарастающим интересом.
- Классная вещь. Чья?
- Моя, - просто сказала Диана.
Апельсин вытаращил и без того большие глаза. Диана невольно рассмеялась – такой уж нелепый и забавный видок у него был.
- Я же тебе говорила, что тоже люблю рэп! – пояснила она, отсмеявшись. – Так что отомри!
- Что? – не понял тот.
- Ничего, - она махнула рукой, - пойдем завтракать?
Они премило болтали за завтраком, но с лица Апельсина не сходило странное выражение. Будто он напряженно думал о чем-то приятном, будто сделал какое-то необыкновенное открытие. И действительно, после завтрака рэпер загадочно произнес:
- Знаешь, Ди, у меня на тебя большие планы.
Смущенный ее негодующим взглядом, поспешил объяснить, что имеет в виду вовсе не сексуальные утехи или что-то подобное. Диана сменила гнев на милость, но уточнять ничего не стала, как не стала, и выяснять подробностей. Вчера он предлагал подтанцовку, сегодня в восторге от ее речитатива, видимо, решил заказать ей тексты к своим песням. Так или иначе, это слишком туманно. Она радовалась тому, что есть сейчас, и запретила себе думать о будущем. До поры до времени.
Апельсин показал ей город – с лучшей стороны. Сводил на Бродвей, провел на свой концерт. Он знакомил ее со своими приятелями, водил по ресторанам, развлекал, веселил, иногда внезапно и надолго замолкал, но и в тишине им было комфортно, смущение не сковывало их. Диана знала, что это дорогого стоит – умение молчать вдвоем и не тяготиться при этом друг другом. Незаметно они сблизились, насколько могут сблизиться русская семнадцатилетняя девочка и повидавший жизнь со всех ее сторон чернокожий рэпер. Диана доверяла Апельсину, уже не думала о том, надежный ли замок в той комнате, где она ночует, и куда податься в случае, если хозяин квартиры станет домогаться ее. Апельсин сам удивлялся своим чувствам. Вожделения как не бывало, скорее, он испытывал к этому дикому котенку что-то вроде отцовских чувств. Трепет, восторг, постоянное стремление уберечь юное создание от проблем.
Однажды Диана рассказала о первом дне в Нью-Йорке. Во всех подробностях. Так Апельсин узнал, наконец, что нужно было от нее полицейским и Битому. Правда оказалась настолько нелепой и ужасающе несправедливой, что он едва усидел на месте.
На следующий день за ужином Апельсин выложил на стол несколько футляров.
- Это тебе, - сказал он, робея перед ней, как школьник.
Диана нахмурилась. Ей казалось, с любовными притязаниями покончено. А тут – явно драгоценности, знак особого внимания. Заметив ее смятение, Апельсин поторопился открыть футляры.
- Это все твое, видишь? Я только вернул их.
Она ахнула. Глаза разгорелись, как у ребенка, получившего подарок от Деда Мороза и убедившегося, что чудеса случаются. Как в сказках!
- Как?! Откуда?! Ты нашел их в скупке?
- Холодно, - улыбнулся Апельсин.
Диана торопливо ощупывала каждое украшение, разглядывала ласково, будто теплое, живое существо. Наверное, таковыми они и являлись для нее. Ведь каждое – чей-то подарок, привет с родины, эхо прошлого. Они были дороги ей не тем, что сделаны из драгоценных металлов! Каждый камушек хранил воспоминания о родных руках, о нежных пожеланиях близких и друзей. Каждая цепочка, каждый браслетик таили в себе соленый привкус моря, пыл южного солнца.
- Спасибо тебе, - прошептала Диана, глядя на рэпера проникновенно и с искренней благодарностью.
Ее взгляд с лихвой окупил его старания. Но Диана продолжила расспросы, и некуда было деваться от ее любопытства. Впрочем, Черный Апельсин и сам был не прочь похвастать. Он рассказал, что узнал адрес того сутенера, и вместе со своими ребятами прибыл к нему в бордель, когда «главнокомандующих» не было на месте. Он лично отобрал у старой потаскухи драгоценности Дианы, а ребята всласть оторвались, громя бордель.
Диана окончательно признала, что они – одного поля ягодки. Апельсин – ее брат по духу. Или как там, у Киплинга – «мы с тобой одной крови, ты и я!».
Они решили отметить это событие в элитном ночном клубе Нью-Йорка. Пели и пили, танцевали и кутили до самого рассвета. Апельсин сдался первым, захрапев на кожаном диванчике. Вокруг еще дрыгалась молодежь, каждый второй был под кайфом. Диана отшивала поклонников – безобидных, но дотошных, как комары. Чувствуя, как в голове от перенесенных потрясений и драйва взрываются бомбочки, она вышла на свежий воздух.
Наверное, за ними следили. А может быть, этим уродам просто повезло, и все произошедшее было лишь страшной случайностью, насмешкой судьбы. Диана так и не узнала точно.
К ней подошли сзади и без лишних слов заломили руки. Девушка взвизгнула, однако тотчас мощная лапища закрыла ей рот. Диана почувствовала острый клинок на шее.
- Пикнешь, зарежу!
