А хриплый голос Роско все продолжал оглашать ущелье дикими воплями. Онести тем временем удалось сначала спуститься на дно каньона, а затем, выбрав относительно доступный склон, вскарабкаться на длинную скалу, уходившую на север.
Был момент, когда ей показалось, что избежать встречи с Роско не удастся. Бандит неожиданно вырос на самом краю обрыва, откуда ему ничего не стоило заметить беглянку. Но, к счастью, ему было не до этого. Расстегнув брюки, он чуть нагнулся над пропастью и откровенно справил малую нужду.
Онести невольно сморщила нос и улучила момент, чтобы воспользоваться мерзким поведением.
Добравшись до своего привязанного к дереву жеребца, она задумалась. Ей предстояло кратчайшей дорогой вернуться в Сэйдж-Флэт и при этом не притащить на хвосте Роско. Заметив узенькую тропинку, спускавшуюся с гор и поросшую высоким кустарником, она решила ею воспользоваться. Правда, Роско уже совсем исчез из вида и в любом случае вряд ли мог ее заметить...
Но теперь перед Онести возникла новая проблема. Как ей вести себя с Джессом? Он, вероятнее всего, уже вернулся в гостиницу. И, не найдя в номере Онести, уж конечно, бросился искать ее по всему городу.
А может быть, все и не так? Может быть, он все это время преспокойно просидел в ближайшем баре за бутылкой ликера? Во всяком случае, на это Онести очень даже хотелось надеяться...
Но если все же Джесс обнаружил ее исчезновение, Онести с трудом могла себе представить, как он поступит. Непременно придумает куда более суровое наказание, нежели в прошлый раз, когда приковал к своей руке...
Онести отвязала жеребца, влезла в седло и поскакала по тропинке вниз...
В Сэйдж-Флэт она вернулась, когда на небе уже блестела матовым светом луна. Онести быстро соскочила с лошади и взбежала по ступенькам на второй этаж. Вынув из кармана жакета ключ, она вставила его в замочную скважину и повернула. Громкий щелчок заставил ее вздрогнуть. Но она все же отворила дверь и вошла.
Комната была пуста. Онести облегченно вздохнула. Но, посмотрев на себя в зеркало, пришла в ужас. Одежда Джесса, которая была на ней, представляла собой нечто невообразимое. Сплошь покрытая пылью и испачканная желтой глиной, она к тому же превратилась в лохмотья. Брюки на коленях оказались протертыми до дыр. Рукава рубашки были разорваны чуть ли не до плеч. И восстановить их не представлялось никакой возможности. К тому же Онести зацепилась спиной за какой-то колючий куст, и на этом месте зияла огромная рваная дыра, через которую просвечивало тело...
– Боже мой! – прошептала она.
Пока не вернулся Джесс, одежду надо было срочно куда-нибудь спрятать или уничтожить. А завтра, когда он заметит, что брюки и рубашка исчезли, придется придумать что-нибудь более или менее правдоподобное...
Заглянув в платную конюшню и не обнаружив там маленького серого жеребца, Джесс бросился в салун, расположенный напротив гостиницы, потом – в только что отстроенный театр. Затем обследовал два работавших на этой улице ресторана. Не обошел вниманием и городскую баню, вестибюли ближайших отелей, четыре мужских увеселительных заведения.
Онести нигде не было... Изучив каждый закоулок в городе, Джесс понял, что единственным местом, куда могла направиться Онести, был каньон Пало-Дуро. Было странно, что ей в голову пришла мысль поехать туда одной. Он ведь обещал ей отвезти ее туда завтра утром! Тем более что ночью в каньоне вообще невозможно было что-либо разглядеть.
К сожалению, поступки Онести далеко не всегда поддавались логике...
Весьма озабоченный ее поведением, Джесс вернулся в гостиницу и поднялся на второй этаж. Первое, что он увидел, отперев и открыв дверь в номер, была наполовину обнаженная женская фигура, стоявшая у окна. Естественно, это была Онести...
Джесса охватило смешанное чувство облегчения и негодования. Облегчения – потому что с Онести не случилось ничего страшного, а негодования – потому что она вновь ослушалась его приказания. Ему стоило немалого труда удержаться, чтобы не подбежать к этой полуголой фее и не шлепнуть ее ладонью по аппетитной заднице.
Онести не замечала его появления. И это вызвало у Джесса тревогу: ведь вместо него в комнату мог войти кто угодно...
Он осторожно прикрыл дверь, бесшумно запер ее и, отойдя в темный угол, остановился, скрестив на груди руки.
Девушка тем временем воевала с его рубашкой, которую никак не могла снять. Когда же наконец освободилась от нее, наступила очередь брюк. Онести принялась расстегивать пуговицы. Джесс смотрел на ее обнаженную высокую грудь и млел от восторга. Нежные полушария девушки и впрямь были совершенными. Боже, какая грудь! Не большая и не маленькая! Но удивительно красивой формы! Сильная, упругая...
А Онести продолжала бороться с брюками. Неумелыми движениями она пыталась стянуть их, обнажая сантиметр за сантиметром свое тело. С каждым движением Джесс чувствовал, как у него пересыхает не только во рту, но и в горле...
