Ну и вот. Мне не подходит. Я малолитражка. Мне бы мужчину со скромными размерами.
Написано: «С клубничным вкусом».
Гурман, блин.
Сексом он меня занять решил, ага.
И почему Козырев меня так бесит? Я в жизни вполне уравновешенная, но Влад прямо-таки высекает из меня искры.
В еще более растрепанных чувствах, чем раньше, я покидаю ванную и снова натыкаюсь на Севу.
Котямба ждет меня за дверью и при моем появлении выплевывает изо рта игрушечную мышь. Смотрит на меня невозможными синими глазюками на самодовольной морде, и в этот момент он очень похож на своего хозяина. Такая же холеная красивая морда.
И у Севы такой же победный взгляд, как и у Козырева с того самого момента, как я зашла в квартиру.
– Твой хозяин – аморальный тип. Абсолютно.
Ни капли осуждения в кошачьих глазах.
Вернувшись на кухню, я вижу, что к моему приходу сервировка завершена, только очень странным образом.
Стол весьма длинный, и через один из краев перекинута сервировочная дорожка. Два бокала с коктейлями и всего одна тарелка, и одни приборы. И вся эта красота стоит возле Влада, в то время, как у моего места пусто.
– Ты передумал меня угощать? – усаживаясь, сварливо спрашиваю я.
– Я тебя покормлю.
Не мешкая, Козырев берет в руки вилку и нож и отрезает стейк.
Я снова подпадаю под какую-то магию. Неотрывно глазею, как из наколотого кусочка сочится розоватый сок. Мясо на срезе идеального для средней прожарки цвета. Загорелые полосочки на поверхности выглядят маняще.
Пахнет крышесносно. Рот снова наполняется слюной.
А Влад, подавшись вперед с хищным видом, протягивает вилку к моим губам.
Даже если бы я была в трезвом уме, я бы не смогла отказаться.
Не после полугодовой диеты на синей курице и шпинате.
Прежде чем я осознаю, что делаю, я открываю рот и губами снимаю кусочек с вилки.
Бля…
Другого слова я не нахожу.
Мое блаженное мычание разносится по кухне, как только на язык падают капли мясного сока. Я даже прикрываю глаза от удовольствия. Не успеваю я проглотить божественный нектар, как мне в губы упирается что-то еще. Немного липкое, я облизываюсь, и на кончике языка сначала взрывается сладость и прокатываясь по слизистой раскрывает свою кислинку бальзамический уксус. Покорно я позволяю положить себе в рот хрустящую тоненькую стручковую фасоль и чуть маслянистую помидорку.
Я позорно постанываю.
Я была слишком самонадеянна.
Думала, слишком простое блюдо не найдет во мне отклик, но черт побери, я готова продать душу…
Только вот, кажется, расплачиваться придется телом.
Услышав, что Козырев положил приборы на тарелку, я открываю глаза и попадаю в плен потемневших глаз. На меня еще никто никогда так не смотрел.
Заострившиеся черты лица, побелевшие скулы… Влад весь словно натянутая струна.
– Алла Георгиевна. Я тебя хочу.
Это произносится таким тоном, что мысли испуганной стайкой выпархивают из головы, а на южном полюсе все тает свечным воском.
– А мясо… – внезапно охрипшим голосом спрашиваю я.
– Потом поешь, иначе я взорвусь от твоих стонов.
Козырев вырастает из-за стола и мгновенно оказывается возле меня. Я еле успеваю отставить бокал, коктейлем из которого я решила ликвидировать внезапную засуху во рту.
– Но… – мявкаю я, но мне уже затыкают рот.
И прямо сейчас я понимаю, что до этого со мной действительно играли, как кот с мышкой.
Все эти подначки, споры, заманивания, демонстрация статей и талантов – только для его удовольствия и азарта.
А сейчас все по-взрослому. На восемнадцать плюс. Или даже тридцать плюс.
Потому что, атаковав меня собственническим поцелуем, Влад больше не церемонится. Я под задорное вжиканье ширинки в считанные секунды оказываюсь лежащей на свободной части стола с задранной юбкой, придавленная телом Козырева, будто каменной скалой.
Голова идет кругом от страстных поцелуев, отнимающих дыхание.
Отбросив всю свою вальяжность, Влад мгновенно доводит мой вид до нужной ему кондиции. В один жест он забирается мне под спину и расстегивает молнию на платье.
Не давая и слова поперек сказать, он слитным движением и гладит мне плечи, и стаскивает с них бретели, освобождая томящуюся грудь.
Потискав мягкие полушария, Козырев вдавливает меня в себя. Кожа к коже.
Он горячий, твердый, вкусно пахнет.
Напрягшиеся соски жаждут внимания, но Влад уже разбирается с моим бельем.
Не мудрствуя лукаво, он сдвигает тонкую полоску ткани, и спустя миг я чувствую скользкими складками горячую гладкую головку.
Это я считаю, что все происходит слишком стремительно, а естество мое уже смачивает мужскую твердь, чтобы принять в себя поскорее.
– Когда ты облизнула вилку, я чуть не кончил, – рычит Козырев, сжимая меня еще крепче. – Алла Георгиевна, ты нарвалась.
Член надавливает на самую дырочку, вызывая у меня томление и зуд в глубине.
– Ох ты блядь, Алла Георгиевна… – шипит Влад, помогая себе руками растянуть вход во влагалище, но это не так просто.
Я реально малолитражка.
Мне и хорошо, и тянет, и дергает, и чуть больновато.
Я жалобно пищу и верчу попкой, пытаясь не то помочь Козыреву, не то избежать этой дубины.
