Он лихорадочно поискал в своих карманах кусочек ткани с таким же рисунком — носил его с собой с той самой ночи, когда повстречался с Ангелом на балу у Паркеров. Найдя клочок серебристо-белого шелка, он сравнил рисунок на кольце и ткани. Абсолютно одинаковы! Джайлз даже покачал головой.
Венок из лилий и лебедь в овале из лилий. Джайлз не верил в случайные совпадения. Видимо, этот рисунок должен быть очень дорог сердцу Дерзкого Ангела. А значит, и кольцо представляет для нее тоже большую ценность. Он улыбнулся.
— Вполне возможно, что это та информация, которая мне нужна, чтобы раскрыть твое инкогнито, птичка моя, — проговорил он в ночь, поворачивая кольцо то так, то этак.
Кольцо было старое, с потертостями, именно такое, какое передается дворянином по наследству старшему из сыновей, из рода в род, из поколения в поколение. И снимали его с руки старика, лишь когда тот умирал.
Джайлз снова посмотрел в сторону ограды, через которую Дерзкий Ангел удрала от него.
Может быть, она и сама здесь, в Париже, пытается отомстить убийце? А может, разыскивает того, кому принадлежит это кольцо. А вдруг это ее талисман? При ее-то рискованном образе жизни обязательно должен быть талисман. Гадать можно всю ночь, но вряд ли это приведет к разгадке тайны.
Однако есть ниточка, которая обязательно поможет ему найти ответы на многие вопросы.
Преодолевая зов тела — кинуться вслед за той, которая принесла столь волшебное высвобождение, он решительно отправился в сторону «Свиного уха».
София остановилась па третьем пролете лестницы, ведущей в ее комнатушку на чердаке. Нежелание взбираться по последним ступенькам возникло из-за того, что надо было немедленно разобраться в противоречивых чувствах, раздиравших ее после встречи с маркизом Траэрном.
С одной стороны, ее злило, что Джайлз не узнал ее. Правда, это лишний раз подтверждало мастерство Эммы как гримера. Надо бы радоваться, что он никак не связал таинственного и чарующего Дерзкого Ангела с мягкой и робкой Софией.
Но с другой стороны, ее бесило, что он бросился на поиски Дерзкого Ангела, а не своей невесты. Он отчаянно флиртовал с ней, сделал своей любовницей, затем просто заявил, что она принадлежит ему.
Что он сказал напоследок?
«С этой ночи ты принадлежишь мне!»
Она вздрогнула, будто он снова прошептал ей это на ухо.
Потому что это была правда. Она действительно принадлежала ему душой и телом. Причем с такой жаждой желания, что у нее не было сил сопротивляться этому могучему чувству. Словно он связал ее веревкой, запер, но открыл все окна и предложил научить ее летать с птицами в заоблачной выси.
А потом сам все испортил, заявив, что их ночь была для него всего-навсего частью расследования.
Интересно, он все свои поручения выполняет в таком же духе?
«Неудивительно, что он так предан своей стране и долгу», — с сарказмом подумала она.
А если все действительно закончится их свадьбой?
Он что, будет делить с ней постель и при этом мечтать о другой?
— Вот собака, — раздраженно буркнула она и тут же замерла.
«Господи, — вздохнула она, — ну отчего у меня такое изощренное воображение?»
Она ревновала его… к самой себе. Рассеянно общипывая кусочки воска, которые Эмма так тщательно нанесла ей на нос и щеки, чтобы превратить в старую каргу, София вдруг поняла, какую чудовищную ошибку допустила сегодняшней ночью.
Поддавшись сиюминутному страху, она стала жертвой обманчивой безопасности, которая исходила от него. Да если он догадается, кто она и что знает об Уэббе, он тут же отвезет ее в Лондон, запрет, и о побеге смешно будет и думать.
Она уставилась сквозь оконце лестничной клетки на розовеющий горизонт, предвестник скорого рассвета. Усталость наваливалась на нее, ноги и руки немели, и все же самое горячее желание заключалось сейчас в простом: вернуться на кладбище и убедить Джайлза довериться ей, умолять довести дело до конца, случись ей погибнуть.
София тряхнула головой и тихо пошла по лестнице. Хватит того, что она разрешила Эмме и Оливеру участвовать в ее планах. Теперь она никому не позволит рисковать своей жизнью. Главное — выжить среди этого ужаса, чтобы в один прекрасный день суметь заставить Джайлза понять, с какой целью она все это делает.
Привычно сунув руку в карман, чтобы ощутить поддержку кольца-печатки, София вдруг вспомнила; что оно осталось в стареньком пакете, брошенном на кладбище. У нее похолодело на сердце от дурного предчувствия. Столько связано с этим кольцом! Если отправиться за ним сейчас, то пока она доберется до кладбища, станет уже совсем светло. Опасно. Она вздохнула, сжимая и разжимая ладонь, расстроенная тем, что на ней не лежало привычное кольцо-талисман.
Тихо-тихо она приоткрыла дверь в свою комнату, надеясь прошмыгнуть незамеченной. Эмма и Оливер наверняка еще спят. Бесшумно проскользнув в комнату и сделав пару шагов, она увидела, что сон был последним, что пришло бы в голову ее друзьям.
— Где вы пропадали? — потребовала ответа Эмма. Нервно дымя трубкой, она схватила Софию за руку и подвела к камину.
