Подойдя к умывальнику, который белел в глубине ниши, Андреев отвернул кран и сунул лохматую голову под струю. Солоноватый привкус на губах подсказал, что вода морская. Из умывальника торчал еще один кран, поменьше. Андреев отвернул и его: полилась тоненькая струйка пресной воды. С наслаждением напившись, Александр Михайлович снял с крюка куцее полотенце и, вытирая лицо и голову, стал односложно расспрашивать Вацека о нем самом.
Тот отвечал охотно, с болтливой откровенностью, загромождая рассказ хламом подробностей. Андрееву пришлось выслушать историю бедного сироты, который рос в семье чешских чикагцев и на собственной шкуре испытал, как горек чужой хлеб. С особым самозабвением Вацек говорил об огромном упорстве, с каким он добивался заветной цели — стать парикмахером высокого класса. Он и здесь, на острове, работает по своей специальности, его все ценят и уважают.
Они вышли из домика и двинулись по широкой, гладко прикатанной тропе, которая петляла в высоком кустарнике, похожем на европейский орешник. Но вот за очередным поворотом мелькнули какие-то здания.
— Наш городок! — воскликнул Вацек.
Андреев молча кивнул.
— Э-э, нет, его вы не видели, доктор, — заулыбался преуспевший сирота. — Вы были у господина президента в А-корпусе, в Административном городке. А это — Городок Умельцев, так сказать, жилой массив…
Александр Михайлович с любопытством разглядывал уродливые, чернильного цвета растения, за которыми просматривались приплюснутые, похожие на дзоты домики. Сорвав нависшую над тропинкой ветку, он увидел на ней крупные бугристые наросты и заметил, что узкие листья необычно окрашенного дерева неодинаковы по величине и по форме. Похоже было, что растения поражены какой-то болезнью, однако листья и ветви были сочными и крепкими.
— Господин Брэгг — настоящий волшебник, — не без хвастливой гордости произнес парикмахер. — Вы посмотрели бы, что у него в оранжерее — ой-ой!..
Андреев не отозвался. «Так оно и есть, — подумал он, — это все Брэгг. Скверно. Значит, рассчитывать на него не стоит. Только зачем ему понадобилось связываться с этой бандой? Просто не верится. Впрочем, может быть, его шантажируют и он вынужден… М-да… Непохоже. У него здесь вес, это ясно, Иначе бы не выпустили из лагеря…»
Александр Михайлович шагал крупно, и Вацеку поспевать было нелегко. Несмотря на то, что солнце еще только-только проглянуло над верхушками деревьев, от утренней прохлады не осталось и следа: влажная тропическая духота с каждой минутой все гуще пропитывала воздух. Вацек взмок, ручейки пота бежали за воротник грязноватой рубашки, и они раздражали его не меньше, чем упорное молчание Андреева. Разочарованно сопя, парикмахер часто вытирал лицо и шею платком и уже не делал попыток заговорить.
Но когда они поравнялись с первым же плакатом, глянувшим на них из-за расступившихся деревьев, Вацек не выдержал.
— Звонко сказано, а? — воскликнул он, протягивая руку в сторону броской надписи, сделанной на большом куске хлорвиниловой пленки:
Андреев крякнул. Да-а… Такое поискать. Примитивная демагогия. Впрочем, и вчерашние разглагольствования господина президента были не лучше. Видно, таков уж здесь стиль.
— Господин Андреев, — жалобным тоном произнес Вацек, — неплохо бы попить чего-нибудь прохладненького. Тут совсем рядом, видите — слева терраска…
Андреев пожал плечами — отчего ж? — и повернул в сторону опутанной лианами террасы. Приблизившись, он впервые за сегодняшнее утро увидел людей: три неподвижные фигуры напряженно склонились над чем-то, похожим на низкую тумбочку. Когда Андреев и Вацек проходили мимо них, направляясь к автоматам с прохладительными напитками, эти трое даже не повернули головы.
— Чем они заняты? — спросил Андреев, беря из рук парикмахера запотевший стакан.
Вацек пренебрежительно наморщил облезший нос.
— Терпеть не могу, — сказал он нехотя. — Электрическая рулетка. Между прочим, бесплатная. Ставок не делаешь, а выиграть можно десять тысяч. Набрал три пятизначных числа — и готово. Только, хе-хе, знать бы, каких именно… Там встроен какой-то датчик случайных чисел, и если, значит, совпадет, то и… Есть у нас такие, что по нескольку часов не отходят. Дурная привычка, азарт.
— А выигрывали? — поинтересовался Андреев.
— Было… Раза три-четыре, — кисло ответил Вацек. — Идемте на площадь, вот где есть что посмотреть…
Они спустились с террасы и направились по хорошо замаскированной сверху аллее в сторону густого скопления одинаковых занумерованных домиков. Там, за ними, окаймленная сине-фиолетовыми джунглями, расположена, как объяснил Вацек, площадь Гармонии — одно из наиболее оживленных мест островной республики Фрой.