Бирюков повел по только что отрытой траншее. Она подходила к зданию школы с тыльной стороны и соединялась с подвалом. В углу, около тускло горевшей плошки, сидели командир роты старший лейтенант Колбасов, его заместитель по политчасти лейтенант Кучмезов и парторг старшина Покорный. Они составляли план партийно-политической работы на неделю. 3адача: мобилизовать людей на лучшее оборудование позиций.
Опорный пункт оставил наилучшее впечатление. Узкая, глубокая траншея в семидесяти метрах огибала школу. В нескольких местах сделаны перекрытия. (Оборудованы ячейки для ПТР, пулеметов и автоматов, с хорошим обзором и обстрелом. На каждое отделение — блиндаж. Вторая траншея — немецкого происхождения — проходила непосредственно около школы, а третья — в ста метрах позади нее. Здесь еще ячейки не были оборудованы.
— Молодцы! У вас — настоящая крепость! Колбасов ответил просто:
— Немцы уже испытали нашу силу. Вы знаете — третьего ноября. Еще полезут снова дадим по зубам.
— Товарищ полковник, — спросил Кучмезов, — а вы меня не помните?
Мы вернулись в подвал и сидели у плошки, как у костра. Фитиль чадил и давал мало света. Я вгляделся в лицо замполита. Память не подсказала ничего.
— Простите, лейтенант, но не помню. Где встречались?
— В Сталинграде. Перед войной. На курсах усовершенствования политсостава. Вы тогда были замначальника. Я у вас учился.
— Да ну? Приятно, лейтенант, встретить такого ученика!
— На курсах крепко требовали. Я часто вспоминаю умные слова: «тяжело в ученье — легко в бою».
— Вот видите, суворовское изречение и в Эльтигене пригодилось… А как у вас, замполит, с питанием?
— С питанием еще так-сяк, а вот с водой трудновато. На другой край, к Ковешникову ходим. Ближе нигде нет. Готовим прямо в подвале, но только ночью. Днем нельзя. Раз как-то затопили днем. Противник открыл бешеный огонь.
— Русский солдат нигде не пропадет, — сказал Бирюков. — Старшина Шурупов где-то в деревне разыскал картофель и бураки. Взял на учет. Добавляет к рациону.
— По скольку же добавляет?
— По одной картофелине и по одному бураку в день на каждого солдата.
— У него лишнего не получишь, — сказал Колбасов. — Даже командиру роты лишней полкартошки не даст. Раненым дает по два бурака.
— А как же вы варите картошку и бураки?
— Не варим, — объяснил Кучмезов. — Для варки вода нужна. Мы печем. Это еще вкуснее.
— Где же ваш старшина-то?
— Его ночью не бывает. Он ночью достает воду и продукты.
— Жалко! Хотел бы пожать ему руку. Передайте старшине, что он награжден орденом Красной Звезды. И впредь имейте в виду: за такую заботу о людях надо поощрять как за мужество в бою.
Возвращаясь из школы, я расспрашивал Челова, как он нашел принятый им полк. Подполковник сказал, что, несмотря на серьезные потери в боях 1–4 ноября, полк как боевая единица представляет ещё грозную силу. Настроение у людей правильное.
Под утро Челову, Блбуляну и Нестерову было отдано распоряжение подготовить в тылу своих полков все подвалы в домах как доты и соединить их между собой траншеями. Модину приказано собрать полковых инженеров и проинструктировать.
КП батальона морской пехоты был расположен в удобном месте. Северные высотки, в том числе и «Высота отважных», прикрывали его от глаз неприятеля. Немецкие снаряды ложились здесь реже. Помещение было довольно просторным. Здесь мы и решили собрать партийный актив.
На активе решили поставить два кратких доклада — командира дивизии и начальника политотдела. Вопрос один: мобилизация людей на совершенствование обороны. В чем я, командир десанта, хотел получить поддержку коммунистов? Нужно было авторитет командования подкрепить партийным словом, всей силой партийного влияния.
Сумеем мы убедить людей в необходимости во что бы то ни стало удержать плацдарм, тогда сохраним дисциплину и боеспособность, и не возьмет нас ни голод, ни холод, ни вражеская агитация, ни психические атаки. Такова была одна мысль, с которой я готовился и партийному активу.
Мне приходилось не раз говорить Копылову: «Михаил Васильевич, я все время нажимаю на вас и на всех политработников, потому что знаю силу нашей агитации. Особенно когда приходится принимать жесткие меры. Девятого ноябри мы прибегнули к ним. Расстреляли двух негодяев, самочинно захвативших продукты Грош была бы нам цена, если бы эту крутую меру мы не подкрепили разъяснительной работой. Подкрепили — и с нами согласились все, а это главное для нас».
Сила наша будет тогда, когда жесткие требования будем сочетать с большой разъяснительной работой: Такова была вторая мысль.
И, наконец, третье. Военная практика показывает, что, когда люди попадают в тяжелое, даже в бедственное положение, в этот момент спасает непоколебимая воля старшего начальника. Люди должны верить, что командир десанта имеет определенный опыт, имеет знания и твердость и не пожалеет сил, чтобы все у нас на «Огненной земле» было в порядке. Иными словами, я ждал от коммунистов дивизии поддержки в расширении той нравственной основы, на которой в нашей армии зиждется власть начальника.
