-Товарищ подполковник... - сказал Шишкин, - Если не разрешим вскрыть НЗ - потери возрастут.
Тарасов нахмурил брови, подумал...
-Пишите приказ. Пора. Надеюсь, что фронт не подведет.
Плащ-палатка над входом вдруг приподнялась:
-Товарищи командиры, - в снежный блиндажик заглянул взволнованный начкар, - Тут пленных привели!
-Ого! - приподнялся Мачихин. - Кто отличился?
-Да они сами вышли!
-Как сами? - не понял Тарасов.
-Это наши пленные! - почти крикнул начкар. - Ходят по лесу в чем мать родила, из оружия только один топор...
-Как наши? - переглянулись командиры и по очереди выскочили наружу.
Перед блиндажом сидели семеро красноармейцев в драных шинелях, без пилоток. А один вообще в подштанниках. В двадцатиградусный мороз начала марта...
Увидев перед собой высокое начальство, мужики начали приподниматься. Тарасов махнул рукой:
-Сидите. Кто такие?
Один все-таки встал:
-Рядовой Ефимов - третий эскадрон четвертого кавалерийского полка. Попал в плен в сентябре сорок первого при выходе из окружения.
И упал.
-Так...
-Документов, конечно, нет? - подал голос уполномоченный особого отдела.
Обтрепанные, истощавшие, почерневшие от мороза бойцы промолчали, продолжая тихо грызть сухари, которыми поделились сердобольные десантники.
-Остынь, Гриншпун... Не видишь, что ли? Лейтенант, - повернулся подполковник к начкару, - Покормите людей. Выдайте нормальную одежду, табак и... И водки. Только немного.
Через час все семеро стояли перед командирами.
-Значится, товарищ подполковник, в плен я попал...
-Мало меня интересует, где и как ты боец в плен попал, - обрезал его Тарасов. - Меня больше интересует - как и откуда ты бежал. И представься для начала...
-Боец Филимонов, товарищ подполковник. А бежали мы с лесозаготовок. Под Демянском сенобаза есть. На Поповом болоте. Не растет ни черта - мох только. Вот. А на той сенобазе - бункеры, штук шашнадцать...
Мачихин вдруг заметил, что у бойца Филимонова нет половины зубов...
-Окон нет, дверей тоже. Норы, только бетонные. Там нас и держат. Вернее держали, - поправился Филимонов. - Мрут как мухи все. Каждый день - тех, кто на ногах стоит - заставляют боеприпасы немцам таскать. Снарядные, с патронами. Еду не доверяют. Кто упал - сразу стреляют. Кто слабые - те крючьями мертвяков по углам лагеря растаскивают, чтобы не мешались. А нас на аэродром бросили - снег расчищать. Вот оттуда мы и дернули. Четверо суток по сугробам, товарищ подполковник...
-Карту читает кто из вас? - спросил начштаба. - Можете показать, где аэродром?
-Неее... - в один почти голос загудели красноармейцы. - Мы ж не обученные...
-Жаль... Населенные пункты, - какие рядом были?
-Святкино проходили...
-Понятно, - кивнул Тарасов. - Силантьев, забери бойцов. Нам тут поговорить надо.
Караул вывел бывших пленных из блиндажика.
-Ну что, отцы-командиры, делать будем? - начал Тарасов. - Вот вам и первые разведданные.
-Сомнительные, товарищ подполковник...
-Без тебя знаю, особый ты, Гриншпун, уполномоченный, что сомнительные. Других пока не имеем и не предвидится, - отмахнулся командир бригады. - Думаю в район Гриневщины надо разведчиков сгонять. Доставай карту...
Еще полчаса командование бригады размышляло над возможностью операции. Опасно, но эффективно. И эффектно. Накрыть силами бригады аэродром, который питал всю - ВСЮ! - окруженную немецкую группировку, цель очень заманчивая...
Очень!
-А с бойцами - что делать будем? - спросил в конце разговора осторожный, в соответствии с должностью, Гриншпун.
-В штат зачислим. Лишними не будут.
Гриншпун скривил нос:
-Не по порядку...
Тарасов сильно сузил глаза:
-Не по порядку их под конвоем сейчас в тыл выводить под конвоем. У меня... У нас, - поправился он, лишних людей нет. Комиссар согласен?
Мачихин, из-за своего медвежачьего роста почти лежавший на лапнике, согласно кивнул:
-Но присмотреть за ними надобно, Ефимыч.
-Это само собой, товарищ комиссар. На это у нас Гриншпун есть. Вот он пусть и приглядывает... А давай-ка посмотрим на этот аэродром поближе, а?
**
Заходящее мартовское солнце слепило глаза, отражаясь от наста. Ефрейтор Петров - снайпер первого взвода - не мог ничего разглядеть - что там делалось на крутом правом - западном - берегу Поломети.
-Твою мать... - грустно шептал он, пытаясь рассмотреть - есть там немцы или нет.
Речка - шириной метров десять всего. Но если немцы там поставили, хотя бы два-три пулемета - звездец переправе.
Накроют на чистом льду на раз-два. И не спросят, как зовут.
Он пытался разглядывать берег в оптику снайперской 'светки' полчаса, не меньше. Но так ничего и не сумев рассмотреть, отполз обратно.
-Ну что? - спросил его младший лейтенант Юрчик.
-Ни черта не видно. Солнце глаза слепит.
-Плохо... С наступлением темноты уже двигаться надо. Юрчик почесал начавшую отрастать щетину.
-Товарищ командир, а разрешите проверить... - подал голос Заборских. - Мы отделением туда дернем по-быстрому и...
-Отставить... С тебя и твоих ребят ночных приключений хватит. Да и приказа не было переходить. Хотя мысль правильная...
