— Она должна отказаться обменивать квартиру! Если эти двое действуют по собственной инициативе, они попросту будут искать другой вариант. Если же их направляет рука из казино — а я по-прежнему уверен, что без казино здесь не обошлось, — то неизбежно возникает ситуация, когда наш таинственный незнакомец начнет искать другой выход… Каким-то образом он себя все равно проявит.
— Но ведь тогда снова может возникнуть опасность! — сказала я.
— Теперь этим делом займется милиция, — напомнил Сергей Иванович. — Вот увидите, они будут теперь действовать крайне осторожно! Или, напротив, наделают впопыхах массу ошибок…
— Или вообще себя ничем не проявят, — добавила я. — И, честно говоря, не представляю, как я буду отговаривать Чижову от обмена, — слишком деликатная тема.
— Тогда давайте ждать, — рассудительно предложил Кряжимский.
И, словно в подтверждение его слов, почти немедленно раздался телефонный звонок. Я первой оказалась у аппарата и сняла трубку.
— Газета «Свидетель». Главный редактор слушает! Я услышала знакомое покашливание и неуверенный голос Чижова.
— Ольга Юрьевна? Здравствуйте! Я, гм.., приехал.
— Где вы сейчас? На железнодорожном вокзале? Ждите меня у центрального входа, я сейчас буду!
Через пятнадцать минут я подъехала к вокзалу и, притормозив машину у тротуара, посигналила. Петр Алексеевич стоял под широким бетонным козырьком у дверей вокзала, прячась от яркого солнца. На нем была белая рубашка, уже промокшая от пота, и кремовые полотняные брюки. В руках он держал небольшой чемоданчик. Вид у Чижова был самый унылый.
Заметив меня, он торопливо сорвался с места и потрусил к машине. Забравшись в кабину, он еще раз поздоровался, бросил чемоданчик на заднее сиденье и принялся вытирать мокрое лицо носовым платком, отдуваясь и фыркая.
— Чертовски жарко в поезде! — сообщил он. Мы поехали. Петр Алексеевич молчал и без особого интереса поглядывал по сторонам.
— Может быть, заедем куда-нибудь позавтракать? — предложила я.
— Благодарю вас, совсем не хочется есть, — ответил Чижов. — С удовольствием выпил бы сейчас чего-нибудь — лучше всего минералки…
— У нас в редакции что-нибудь найдется, — успокоила я его. — Сложно было с поездкой?
— Да, непросто! — без энтузиазма сказал Чижов. — Но раз надо, так надо..
— Приехали! — сказала я, останавливаясь около редакции.
Мы вышли из машины и поднялись к нам в офис. Лицо Чижова сделалось напряженным и совсем несчастным. Возможно, он вообразил, что прямо сейчас столкнется с Тарантасом нос к носу. Перед дверью он заколебался и безнадежным тоном спросил:
— Ваши сотрудники все в курсе?
— Разумеется, — ответила я. — Но вам нечего опасаться, мои сотрудники — очень тактичные люди.
Петр Алексеевич обреченно кивнул и покорно вошел в приемную.
После сдержанных приветствий я предложила всем пройти ко мне в кабинет, а Марину попросила принести воды. Пока коллеги рассаживались, а Петр Алексеевич пил минералку, я аккуратно разложила на столе весь набор фотографий.
— Итак, вы готовы, Петр Алексеевич? — спросила я.
Чижов испуганно огляделся, вытер губы и кивнул.
— Взгляните на фотографии, — попросила я. — Вы узнаете кого-нибудь из этих людей?
Петр Алексеевич подсел к столу, наморщил лоб и стал сосредоточенно всматриваться в каждую фотографию, беря их поочередно в руки и поднося почти к самому носу — он очень боялся ошибиться.
Все молча ждали, деликатно поглядывая в окна. Стало так тихо, что совершенно отчетливыми сделались сухие щелчки кварцевых часов на стене.
Петр Алексеевич откладывал в сторону одну фотографию за другой, с сожалением качая головой. Я уже было окончательно решила, что и сегодня нас ждет разочарование, как вдруг Чижов будто поперхнулся.
Я быстро посмотрела на него — Петр Алексеевич был слегка бледен, а рука, державшая фотографию, дрожала. Он поднял на нас встревоженные глаза и измученным голосом произнес:
— Это несомненно он! Тот самый, круглолицый… Это — Тарантас!
Я заглянула через его плечо. На фотографии был изображен сам владелец казино — Анатолий Николаевич Коровин.
— Вы не ошибаетесь? — спросила я, не в силах сдержать радостных нот в голосе.
— Я запомнил это лицо на всю жизнь, — с горечью сказал Чижов. — Здесь он, конечно, здорово постарел и.., я бы сказал.., остепенился, что ли. Здесь он больше похож на человека, понимаете? Но это, без всякого сомнения, он!
Я взяла у него фотографию.
— Досмотрите все до конца — может, узнаете еще кого-нибудь.
Петр Алексеевич не сразу понял, что я сказала, — он был ошеломлен и напуган. Встреча с прошлым оказалась нелегким делом. Мне пришлось повторить свою просьбу.
Чижов встрепенулся и продолжил перебирать карточки. Мне показалось, что теперь он делает это скорее формально, но, закончив, Петр Алексеевич довольно уверенно заявил:
— Больше я никого не узнаю, извините. — У него был все такой же измученный, отсутствующий взгляд.
Зашевелился Кряжимский, хлопнул ладонями по коленкам и преувеличенно бодрым тоном провозгласил:
