И прямо в глаза, из-под бровей, пристально. Еще чуть-чуть – и сползу прямо по стеночке, в свой персональный ад. На небо наползают тучи – так же, как и на его лучистый взгляд. И прямо по радужке, в одну невероятную секунду, проходит буря, оставляя меня один на один с мятежным его взглядом. Любуюсь, пользуюсь молчанием, что упало сейчас между нами. И он – смотрит, не отводит этих своих волчьих, потемневших, глаз. Ну, за что мне это? За что? По телу – раздражающе приятная волна. Ну нет, нельзя же так! Провожу ладонью по лбу, разрывая этот контакт. Мелькает мысль, что ему, в этом вот замке самое место. А мне нет. Еще раз ладонью, теперь по глазам. Выдох.
– Простите, я что-то устала. Вам следовало взять в спутники кого-то более подходящего, – выдавливаю жалкую улыбку, упираюсь спиной в стену, – Я вас догоню.
– Как скажете, – ноль эмоций в голосе, ровно, отрешенно. Поворачивается на каблуках, ровный, как палка. Сжимает кулаки, взгляд теперь точно в пол.
Я что-то сделала не так? Не упала в обморок, не набросилась прямо тут, в продуваемой, голой галерее? Не прижала к белой стене?
– Уилл? – он уходит! Останови его, дурочка! – Уилл!
– Отдыхайте, Элис. Я вас не потревожу.
Ну вот! Всплескиваю руками ему вслед. И как это понимать? Как его понимать? Зачем взгляд этот? Не потревожит! Да вы издеваться изволите, сударь!
Одергиваю полы свитера, завязываю рассыпавшиеся по плечам волосы в пучок. Где там моя адекватная часть? Пора бы ей вылезать на свет божий. Хватаюсь за ежедневник и сразу начинаю чувствовать автоматизм. Родной ты мой, не бросай меня ему на растерзание, этому волку. Он же съест и не подавится.
Догоняю их всех уже во дворе замка. Дует ветер, прямо от воды, низко плывут тучи – и под этим свинцовым, тяжелым небом торчат три фигуры. Две не цепляют, а вот третья – как тонкий клинок, и опять этот черный цвет одежд – бьет по центральной нервной, вышибая воздух из легких. Надо заканчивать терзать себя им. «Надо-надо», вторит мой адекват, а внутренний демон шипит: «а зачем? Лучше, милочка, еще раз вспомни его взгляд там, в галерее». Мгновенно становится тяжело на сердце. Что-то надо было по-другому сделать. Только что?
– А, вот и наш очаровательный помощник, – одна из непримечательных фигур машет мне рукой, – У Уилла появилась замечательная идея!
– Да ладно, – шепчу под нос, топая в направлении позвавшего. Натягиваю на лицо не самую фальшивую улыбку, насильственно отвлекаюсь на открывшуюся панораму и на изумрудную траву, окружающую двор.
– Да, по поводу идей, – выдавливаю из себя, стараясь не смотреть на англичанина, – Нам пора возвращаться, так что все потом. Расскажете по дороге.
–Ну, нет. Ну, Уильям, помогай! – дядька режиссер улыбается, а бриташка скалится в ответ и тоже что-то не особо смотрит в мою сторону.
– Я боюсь, что ее не переубедить Эммет. Мисс Волкова придерживается расписания с пугающей точностью, – ухмыляется, а в глазах души человеческой нет.
– Ну, вот еще, – и я попалась, чувствую, как меня засасывает куда-то, а остановиться, зацепиться не могу, – Рассказывайте!
***
Всего было мало. Мало моих слабых попыток эти два жутких дня избегать его. Мало раздвоения, раскола в моей бедной голове. Мало! До меня доходит, что я окончательно пропала, когда Уильям с места в карьер начинает читать монолог Гамлета, прямо здесь, под свинцовыми небесами. Хотя нет – какой там читать? Он произносит слова так, что начинаешь верить – это его собственное, глубоко личное. Стихотворный слог льется, как обычная, нерифмованная речь. Он проживает каждое слово, а мне до одури хочется, чтоб в его слова, в его голос вернулась эта раздражающая улыбка, чтоб все демоны, которых он сейчас спускает с цепи, вернулись обратно. И все равно – он великолепен, даже с учетом того, что пугает меня сейчас до дрожи, даже с учетом того, что я перестаю верить в реальность всего происходящего. Он идеален, даже срывая опояску, даже выпуская своих демонов на свободу – идеален. А я рядом с ним – как вор, который украдкой, по злой шутке Вселенной, любуется недостижим произведением искусства.
Но он, кажется, заканчивает монолог. О, я отлично помню, что идет следом за ним: явление Офелии – и одна ступенька к неизбежному безумию.
–
– Что же вы молчите? – смотрит мимо меня, но обращается ко мне. Это жутко и я уже чувствую себя призраком, – Знаток Шекспира не желает присоединиться? Ну же, подыграй мне, девочка-оруженосец!
А я ведь и правда, с этим своим ежедневником, папками, карандашами и постоянным кофе, и этим своим «вот она я, кто звал?» – ни дать, ни взять Санчо Панса! И он заметил – глупо было думать, что не заметит – и поддел. И так мне и надо!
Нервно листаю книгу – я ведь, теперь точно к своему стыду, так и не прочитала ее – и едва найдя нужную сцену, начинаю читать с листа, как первоклашка, усердно, чуть не по буквам, включаясь в эту безумную игру.
–
