– И нигде я не болтаюсь, – входя в кабинет, произнёс обиженным тоном Безматерных, – я тружусь, как пчёлка – голодный, холодный.
– Сейчас я тебя покормлю, – засуетилась Рая, направляясь к холодильнику.
– А меня и не подумала покормить, – вдруг ревниво подумал Олег и сказал, – нечего разъедаться на казённых харчах, в ресторан идите.
Рая с лейтенантом с таким изумлением уставились на него, удивившись его жадности, что Олег добавил:
– Я тоже с вами пойду, а то с голода можно ноги протянуть.
– Ты расскажи Саше, что ты откопала про Грецкого, – предложил Рае Олег, пока они ждали заказ в ресторане Волна.
– Да он всё знает Олег Аркадьевич, я вначале его нашла и рассказала всё, а потом уже вам.
– Ишь ты , – опять заревновал Олег, – не мне, своему начальнику, а ему Сашеньке доложила… Нет, нос у неё точно не удался. Прямо груша какая-то, а не нос.
Пообедать спокойно не получилось. Им передали срочное сообщение от Петровича, что через час на станцию прибывает комиссия во главе с генералом Зубовым. У Олега сразу пропал аппетит и он с мрачным видом ковырялся в тарелке.
– Да, не растраивайтесь вы, Олег Аркадьевич, – небрежно произнёс лейтенант, – долго-то он здесь не пробудет, завтра же назад улетит.
– А с чего ты взял, что я расстраиваюсь? – Сморщившись, как от зубной боли, ответил Олег, – просто мне за прошлое дело обидно. Столько лет прошло, а я до сих пор уверен, что охранника посадили зря. Присяжные просто поймались на дешёвые вещдоки организованные Зубовым.
– Переживаете, переживаете, Олег Аркадьевич, – встряла Рая, – на вас лица нет.
– Да, ну вас к черту! – Огрызнулся капитан. – Ну, всё, хватит обжираться, пошли в участок готовиться к встрече генерала .
К прилёту Зубова Олег получил ещё одно сообщение от начальника станции о том, что найдены две аварийные капсулы, вернее – их покорёженные взрывом останки.
Высокая комиссия состояла из Зубова и его помощника. Генерал собрал весь полицейский штат и комиссия приступила к работе.
– Давненько я тебя не видел, капитан Петров, – начал Зубов, – а ты совсем не изменился. Ты зачем всё министерство переполошил этим пустячным делом? Мол, посмотрите какой я первоклассный следователь, ещё чуть-чуть и раскрою заговор мировой мафии. До министра дошла твоя дурацкая версия разбоя на Акуле и он послал меня лично разобраться в этом деле. Мне что, делать больше нечего, как торчать на этом корыте, а? И что ты раскопать хочешь? Неужели не ясно, что Сидоров сошёл с ума и убил остальных. Это ясно, как дважды два!
Олег встал, помолчал немного и с видом человека, знающего, что его всё равно не послушают, произнёс:
– Сидоров никого не убивал. За это говорит алмаз в 340 карат. Да и семью он свою любил. Мне кажется…
– А ты крестись, капитан, крестись, когда тебе кажется, – перебил его генерал, – твой Сидоров был психом.Ты знаешь, что этот шахтёр писал книжонки филосовского толка и пил водку? Писатель, шахтёр и пьяница -опаснейшая комбинация. А добытый им алмаз стал последней каплей, помутивший его разум. От такой радости он и спятил. А если хочешь, чтобы я поверил твоей версии, дай мне мотив преступления. Ты мне ответь, зачем преступник или преступники сожгли заправочную станцию? Может, они выручку из бара заправки забрали и заметали следы? Или вопрос с алмазами старателей. Их похитили? Нет! Оказывается, камни целы. Где мотив? Назови причину или причины, которые толкнули преступника убить всех? И где он этот преступник, если в живых никого не осталось. Две взорвавшиеся аварийные шлюпки нашли, осталось найти третью, в которая я уверен взорвана Сидоровым и кому ты тогда предьявишь обвинения? Кому? Ну,что молчишь капитан? Хотя я догадываюсь. У тебя есть живой свидетель трагедии на корабле – персидский кот. Может, ты из него свидетеля сделаешь? Или, наоборот, это он, рыжая бестия сплёл хитроумную сеть преступления?
– Разрешите мне , – попросила слово Рая.
– А ты кто такая? – Удивился генерал.
Рая подскочила и отчеканила:
– Студентка-практикантка Раиса Речкина.
– Речкина? – Переспросил генерал, – уж не дочь ли вы нашего министра?
– Никак нет, однофамилец.
– Ну, что у тебя?
– Василий Васильевич, я думаю, что капитан Петров прав и нет нужды форсировать дело до выяснения всех обстоятельств. Нельзя обвинять Сидорова в недоказанном преступлении.
– Что? – усмехнулся генерал, – молоко на губах не обсохло, а ты уже меня поучать взялась? Или ты защищаешь своего начальника и тем самым надеешься на хороший отчёт по практике? Ха-ха-ха-ха-ха . Понятно и похвально. Защитница! Ладно, закончим на этом. Все свободны.
– А профиль у неё хотя и не греческий, но горбинка на носу придаёт ему своеобразную красоту, – подумал вдруг Олег, – вот веснушки бы вывести, чтоб не выглядела такой рыжей, не девушка бы была, а персик.
– Ты-то чего встряла? – Спросил Олег Раю, когда все разошлись, – или правда подхалимничаешь из-за отчёта?
– Как вы такое могли подумать? – Вспыхнула Рая, – я сроду не была подлизой. За Сидорова обидно, Олег Аркадьевич . Нельзя называть человека преступником, пьяницей и прочими плохими словами, не доказав его преступления.
