Но это не отбивало желания новых и новых зэков бежать и бежать из Зоны зимой и в распутицу, в комариное лето и под выстрелы, без пищи и надежд на прорыв.
Их гнала Свобода, и не было страха смерти, потому что жизнь там, на свободе, как бы не предполагала смерти, казалась им вечною...
ВОЛЯ. МЕДВЕДЕВ
Поисковая группа со станции возвратилась к вечеру. Ни с чем: есть путевой рабочий Варенькин, но - дом его заперт, соседи ничего, конечно, не знают ("Говорить с милицией не хотят, суки", - процедил молодой лейтенант, что вернулся с группой). В общем, пусто-пусто.
Телефон обрывали из области. Я, сдерживаясь, монотонно отвечал на звонки из управления: ищем, знаем, уверены, как только, так сразу...
А еще ведь надо не проговориться и покуда скрывать свою роль в начавшейся катавасии. А ведь именно я, майор Медведев, и есть главный и единственный виновник побега. Я, как слюнтяй, поддался на слезы-сопли прохиндея Клячи, и меня, майора Медведева, тусклоглазый щенок обул по первому числу, чем сейчас похваляется в кругу себе подобных...
Телефон... опять ударил по нервам...
Лейтенант, сидевший рядом, осторожно спросил:
- Поднимать, товарищ майор?
- Свободен, - зло отдал команду. Открыл тут глаза, недоуменно и сонно оглядел лейтенанта, в голове прояснилось, чего ж говорю такое... - Извини. Я пойду на воздух. Ничего не поднимай.
На балкончик вышел, будто с долгого сна. Зона, лежащая внизу, копошилась, двигалась, перекрикивалась. Казалось, все зэки, смотрящие сейчас в мою сторону, ухмыляясь, цедят медленно-высокомерно: "Что, начальничек, обхезался? Так-то..."
Так. Теперь режимно-оперативная часть выскажет свое наболевшее о методах моей работы с подведомственным контингентом.
Особенно его превосходительство капитан Волков. Этот не пожалеет...
НЕБО. ВОРОН
Вокруг не просто люди за колючей проволокой, должные вам беспрекословно подчиняться, но человеки, каждый из которых мечтает - каждый день, до исступления, к любым жертвам при том готовясь, - об одном - о свободе. А значит, и каждый здесь сидящий - вечный беглец, во сне и наяву.
ЗОНА. ДОСТОЕВСКИЙ
Волков, большой и осторожный, преувеличенно-вежливый, вошел, потупившись, в кабинет уже после отбоя. На Медведева было страшно смотреть: один день превратил его в усталого страдальца, казалось, не спавшего неделю.
- Ну? - Он уже не нашел сил казаться перед Волковым этаким бодрячком, как это было всегда.
- След нашли, направление - есть. - Волков замер, ожидая, видимо, бурных оваций в свой адрес.
Майор вздохнул, спросил ровно-спокойно:
- Все трое?
- Похоже.
- Похоже или трое?
- Ну... в общем. - Пожать лавры победителя капитану не удалось, отчего он нервно кашлянул и продолжил уже гораздо суше: - На восьмидесятом километре есть заброшенная избушка путевого обходчика...
- Валенкина этого...
- Возможно. Она уже разрушена. Подсушились они там - костерок оставили, поели: ребята банку из-под тушенки нашли.
- Почему вы думаете, что это их банка?
- Привезли и сверили с нашим НЗ на складе.
- Совпало?
Волков пожал плечами - еще бы.
- Ага, - противным голосом сказал старший по званию. - Не хочется никого с продсклада наказать, капитан?
- Хочется, - вздохнув, просто сказал Волков.
- Они у вас скоро весь запас тушенки к себе в бараки перетащат, - заметил равнодушно майор. - Продолжайте, - это он остановил сам себя, желчного и злого сегодня.
- Вот. Группа поиска двинулась на юг. Следы двоих, четкие следы, уходят к магистрали.
- А третий? - напрягся майор, всю усталость в один момент скинув.
- Третий, Кочетков, по-видимому, ушел в глубь леса.
- Кочетков? - эхом откликнулся майор.
- Ну да, - неуверенно кивнул Волков.
ВОЛЯ. МЕДВЕДЕВ
Ха, он же ничего не знает о свидании Дробницы с этим "дядей Сашей", отпустило меня. Иначе бы он сказал - "Дробница, пожалуй, ушел в лес".
Уже теплее. Давай, Волков, жми на Кочеткова. А Кляча мой будет, я его сам, гаденыша, вычислю. Только откололся от них не Кочетков, а Дергач...
Волков будто слышал, потер задумчиво короткую плотную буйволиную шею, продолжил монотонно и вяло:
- Кочетков Алексей. Два года как прибыл из зоны особого режима. Грабеж, разбой. Пятнашка. Последний раз на свободе был в побеге, еще в семьдесят третьем. На воле по-настоящему не был с той поры...
- С этим всем я ознакомлен, - перебиваю. - Что ты сам думаешь?
- Думаю, что хорошо, если бы он один ушел.
- Это почему? Еще трудней будет искать-то.
- Ну, искать-то трудней. Но если он второго с собой тащит в качестве "теленка", вы же понимаете: чем дольше мы его будем гонять, тем быстрее эта сука сожрет парня.
- Дробницу?
- Ну а кого же? Он на мясо его и взял.
- У него общий срок дикий какой-то, у Кочетка?
- Дикий... Для них - нормальный. Двадцать семь лет. Ну, это ладно бы.
- А что еще?
- У него три судимости за лагерные убийства...
- Сожрет, - соглашаюсь. - Но он вроде как сдружился в лагере с Дробницей.
- Это не в счет. На "бычка" и выбрал его. А того корми не корми - все одно тощий.
- Точно, - снова соглашаюсь. - Какой же Дробница теленок? Кости вонючие... Скажи вот мне, как же это... можно жрать?
