Десять маленьких вдохов полностью

Раз за разом я говорила себе, что все это ради Ливи. Все, что я делала, было направлено на ее защиту. Глядя на нее теперь, глядя на то, с чем ей пришлось справляться, я подумала, а не было ли все это сделано ради моей собственной защиты? Я знаю, что Ливи потеряла родителей. Знаю, что в каком-то смысле она едва не потеряла меня. Но думала ли я когда-нибудь о ее чувствах? Пыталась ли поставить себя на ее место? Я думала, что ничье место не было и вполовину таким же плохим, как то, которое тянуло меня вниз, как цементные блоки. А Ливи никогда не подавала виду. Она всегда была такой сильной и уравновешенной. Она всегда была Ливи – с родителями или без. Я просто думала…

Я не думала… Господи! Я никогда на самом деле не оценивала своих действий, всех своих реакций и того, как они отражались на Ливи. Я просто думала, что если я находилась в вертикальном положении и дышала, то была здесь, с ней. С Ливи. Но в определенном смысле меня никогда с ней не было.

Внезапно мне захотелось сдохнуть.

Я почувствовала, как моя голова качается вверх и вниз, а все сопротивление испарилось, когда боль нахлынула с новой силой. Понимание. Я всегда говорила себе, что хочу защитить от боли свою младшую сестренку, но делала все не ради ее защиты. Ради своей защиты. Все, что я делала – только причиняла ей боль. Всем людям в своей жизни.

– Хорошо. – Доктор принял этот жест в качестве согласия. – Подготовлю для тебя палату. Но первая часть твоей терапии начнется прямо сейчас.

У меня закружилась голова от такой молниеносной реакции. Предельно рациональный и деловой, но в то же время похожий на торнадо, висящий в воздухе, чтобы сеять повсюду хаос. Он спокойно подошел к двери и поманил кого-то внутрь.

Нет. Я съежилась на кровати и сжала руки Ливи, пока она слегка не захныкала. «Господи, пожалуйста… нет! Он этого не сделает».

Взрослая копия Трента появилась из-за угла и вошла в комнату. Горе исказило красивые черты его лица.

Отец Трента.

Отец Коула.

Черт. Я не знаю даже, как его теперь называть.

– Я хочу, чтобы ты выслушала мистера Рейнольдса. Ничего больше. Просто выслушала. Сможешь сделать это? – спросил меня доктор Штейнер.

Думаю, я кивнула, но не была в этом уверена. Я была слишком занята, рассматривая лицо этого мужчины, размышляя, насколько сильно он напоминал мне его. Его глаза, в которые я влюблялась день за днем. Счастливая. Влюбленная. Да, влюбленная. Я была влюблена в Трента. В убийцу моей жизни.

– Мы все время будем с тобой, – сказала Шторм, взяв меня за руку.

Отец Трента/Коула откашлялся.

– Здравствуй, Кейси.

Я не ответила. Я просто смотрела, как он сунул руки в карманы и держал их там. Прямо как его сын.

– Меня зовут Картер Рейнольдс. Можешь называть меня Картер.

Мое тело пробрала дрожь, когда я услышала эту фамилию.

– Я хочу извиниться за все, через что вам с сестрой пришлось пройти по вине моего сына. Я пытался сделать это четыре года назад, но полиция выдала нам запрет на приближение. Тогда моя семья и я проявили уважение к вашей частной жизни. К сожалению, Коул… Трент снова вам навредил.

Он сделал еще несколько шагов по направлению к моей кровати, искоса глядя на доктора Штейнера, который ему просто улыбнулся.

– Та машина была нашей… моей… Саша вел ее в ночь аварии. – Он нахмурился. – Хотя, думаю, что ты об этом знала, правда? Это было указано в страховых документах.

Последовала пауза, словно он ждал, пока я смогу подтвердить его слова, но я этого не сделала.

– После аварии мы потеряли Коула. Он фактически прекратил свое существование. Он бросил Мичиганский университет, прекратил заниматься футболом, разорвал все связи с друзьями. Он бросил девушку, с которой встречался четыре года, совершенно перестал употреблять спиртное. Он сменил имя с Коула Рейнольдса на Трента Эмерсона – это его второе имя и девичья фамилия его матери.

Картер остановился, сжав губы в тонкую линию.

– Авария разбила на части и нашу семью. Мы с его матерью развелись год спустя. – Он небрежно махнул рукой. – Хотя это неважно. Я хочу, чтобы ты знала, что Коул… эм… Трент – проблемный молодой человек. Через два года после аварии я нашел его в нашем гараже со шлангом, натянутым на выхлопную трубу заведенного автомобиля. Мы думали, что навсегда его тогда потеряли.

Голос Картера надорвался от эмоций, а я почувствовала незваный приступ боли от образа, возникшего в голове.

– Вскоре после этого его приняли на стационарное лечение, основанное на программе доктора Штейнера для страдающих посттравматическим стрессовым расстройством. – Картер снова посмотрел на доктора, который ему улыбнулся и кивнул. – Его выписали как полностью здорового. Мы были уверены, что он оправился. Он снова смеялся и улыбался. Снова стал нам звонить. Поступил в школу графического дизайна в Рочестере. Казалось, что он пошел по жизни дальше. Он даже посещал амбулаторные программы и групповые сеансы терапии, чтобы помогать другим людям преодолеть их горе.