— Хорошо учишься?
— Да, учитель.
— Ты вырос.
— Вы знали, что я живу здесь?
— Садо сообщил мне в письме. Кобаяси Тародзаэмон в Сакаи рассказывал о тебе. Я рад за тебя. Воспитание в таком доме пойдет тебе на пользу.
Иори помрачнел.
— В чем дело? — спросил Мусаси. — Не забывай, Садо очень добр к тебе.
— Да, учитель.
— Ты должен изучать не только боевое искусство. Обязательно читай книги. Будь всегда готовым помочь другим и веди себя скромнее остальных мальчиков.
— Да, учитель.
— И никогда не жалей себя. Многие мальчики, осиротев, склонны к этому. Ты должен быть добрым и щедрым с людьми.
— Да, учитель.
— Ты умный мальчик, Иори, но будь осторожен. Постоянно держи себя в руках. Ты еще мал, вся жизнь у тебя впереди. Береги ее до того дня, когда сможешь отдать ее за благородное дело: за свою родину, за честь, за Путь Воина. Живи открыто и честно.
Иори с тоской думал, что слова Мусаси звучат как прощание. Мусаси говорил о серьезных вещах, упоминая слово «жизнь». Иори, не выдержав, уткнулся в грудь Мусаси. Рыдания душили мальчика.
Мусаси заметил, что Иори очень аккуратен — волосы тщательно причесаны, носки безупречной белизны. Мусаси почувствовал сожаление, что произнес излишне высокопарное наставление.
— Не плачь, — сказал он.
— Но если…
— Не реви! Тебя могут увидеть.
— Вы отправляетесь на Фунасиму послезавтра?
— Да.
— Победите его, пожалуйста! Победите! Я не смогу жить, если не увижу вас вновь!
— Это не повод для слез.
— Некоторые твердят, что вам ни за что не победить Кодзиро. Зачем вы согласились на этот поединок?
— Народ всегда что-то болтает.
— А вы правда можете проиграть?
— Зачем забивать себе голову разными пустяками!
— Значит, вы уверены в победе?
— Если я и проиграю, то с честью.
— Если вы сомневаетесь, не лучше ли скрыться?
— В любой сплетне есть доля истины, Иори. Может, я допустил ошибку, но дело зашло слишком далеко. Убежать — значит пренебречь законом, предписанным Путем Воина. Это навлекло бы позор не только на меня, но и на многих других.
— Вы только что говорили, что я должен беречь свою жизнь.
— Да, говорил. Если меня похоронят на Фунасиме, пусть моя смерть послужит тебе уроком. Никогда не ввязывайся в истории, которые могут стоить тебе жизни.
Мусаси почувствовал, что слишком сосредоточился на мрачной теме.
— Я попросил передать Нагаоке Садо мое почтение. Передай ему мой привет и ты, скажи, что я встречусь с ним на Фунасиме.
Мусаси ласково отстранил Иори от себя. Иори глядел ему вслед, судорожно сжимая соломенную шляпу.
— Не уходите! — в отчаянии прошептал он.
Нуиноскэ нагнал Мусаси в воротах.
— Иори просит, чтобы вы не уходили. Я сочувствую ему. Не могли вы остаться на ночь в нашем доме?
— Благодарю за приглашение, но едва ли это разумно. Через два дня я могу заснуть навеки. Я не хочу никого обременять. В будущем это может иметь плохие последствия для вас.
— Боюсь, что хозяин разгневается, что мы не оставили вас в доме.
— Я напишу ему. Сегодня я пришел только для того, чтобы засвидетельствовать свое почтение. Мне пора!
Мусаси повернул к берегу моря, но вскоре его окликнули. Обернувшись, он увидел шестерых пожилых самураев из дома Хосокавы. Он никого из них не знал и решил, что они обознались.
— Мусаси!
— Ты Миямото Мусаси?
Мусаси еще раз обернулся. Что нужно этим пожилым воинам?
— Не помнишь нас? Конечно, прошло столько времени. Меня зовут Уцуми Магобэйнодзё. Все мы родом из Мимасаки. Мы состояли на службе у дома Симмэн в замке Такаяма.
— Кояма Хандаю. Магобэйнодзё и я были друзьями твоего отца.
Мусаси радостно улыбнулся.
— Приятная неожиданность!
Говор самураев подтверждал, что они его земляки. Поклонившись каждому из них, Мусаси сказал:
— Я рад вас видеть. Как случилось, что все вы оказались в этих краях?
— Ты знаешь, что дом Симмэн прекратил существование после битвы при Сэкигахаре. Став ронинами, мы бежали на остров Кюсю. Зарабатывали на жизнь плетением соломенных башмаков для лошадей. Потом нам повезло, и мы зажили получше.
— Кто бы мог подумать, что я встречу друзей отца в Кокуре!
— Для нас это тоже большая радость. Ты стал настоящим самураем, Мусаси. Жаль, что отец не дожил до этого дня. Хотим пригласить тебя провести с нами вечер. Мы договорились с Садо.
— Невежливо уйти, не встретившись с Садо, — вмешался Хандаю. — Не пристало такое сыну Симмэна Мунисая. Вернись с нами в дом.
Хандаю, видимо, считал, что дружба с покойным отцом Мусаси позволяла ему говорить в назидательном тоне. Хандаю направился к дому, уверенный, что Мусаси идет следом.
— Простите, — проговорил Мусаси. — Прошу прощения за неучтивость, но присоединиться к вам не могу.
Самураи остановились. Магобэйнодзё сказал:
— Почему же? Мы хотим оказать тебе должный прием, мы ведь земляки. Садо с тобой хочет встретиться. Зачем обижать его?
— Я бы с удовольствием пошел, но у меня есть веские причины не делать этого, — вежливо, но твердо сказал Мусаси. — Я слышал, что мой поединок осложнил отношения между двумя старейшими вассалами дома Хосокавы — Нагаокой Садо и Ивамой Какубэем. Иваму поддерживает Тадатоси, Нагаока пытается укрепить свое положение, делая ставку против Кодзиро.
