Десять медвежат полностью

– Спать? – Варвара истерически расхохоталась. – Не больно-то ты был на высоте, любовничек! От наших безумных ночей у меня остались не лучшие воспоминания! Уж в постели ты точно не гигант!

– Да с тобой вообще страшно находиться рядом, а за то, что я с тобой спал, мне полагается молоко, как за особо вредную работу! Не удивительно, что ты ведешь такое сволочное шоу – ты чувствуешь в нем себя как рыба в воде! Унижать людей, топтать их, вытирать об них ноги – это ты любишь больше всего на свете! А сейчас – вот когда ты настоящая! Сам не могу поверить, что спал с тобой! Это все равно, что спать с противопехотной миной или с ядовитой змеей! Да это одно не оплатить никакими деньгами! Как вспомню – мороз по коже!

Этого Варвара не перенесла.

В глазах у нее потемнело.

От ненависти ее сердце заколотилось так, как будто она только что пробежала марафонскую дистанцию. Схватив первое, что попало ей под руку, она ударила Вадима, вложив в этот удар всю силу своей жгучей ненависти, всю силу поднявшегося в душе унижения…

Он наконец замолчал, его лицо сделалось каким-то странным – на нем появилось удивление и разочарование, как будто он ожидал чего-то совершенно другого и сейчас выскажет ей свое недовольство…

Но вместо этого он глухо охнул, привалился к белой дверце холодильника и медленно сполз по ней на пол.

И только тогда Варвара Строганова увидела рукоятку ножа, торчащую из груди бывшего любовника.

Деревянную рукоятку хлебного ножа, который она только что всадила ему в сердце.

Варвара изумленно посмотрела на свои руки, потом еще раз взглянула на Вадима… крови было совсем мало, она слышала, что так бывает, если удар нанесен прямо в сердце. Лицо Вадима сделалось удивительно беззащитным, совсем детским и по-прежнему удивленным.

Варвара без сил опустилась на мягкий кухонный табурет и сложила руки на коленях.

Первой ее мыслью было – что Вадим заслужил такую смерть.

Второй – что нужно звонить свекру.

Он ненавидит ее, но ради внучки постарается вытащить. Конечно, она сама, своими руками даст ему компромат, оружие против себя, и он не за-. медлит этим воспользоваться, но другого выхода все равно нет…

Варвара даже не вспомнила, что Андрею Николаевичу было плохо, когда она уезжала, и что она приложила к этому руку.

Она подтянула к себе телефон, набрала хорошо знакомый номер и, услышав больной, усталый голос старика, проговорила:

– Я убила Вадима.

В дверь квартиры, где держали Дашу, оглушительно заколотили.

– Чего надо? – осведомился Лысый и выглянул в глазок. На площадке торчали какие-то двое в синих комбинезонах и респираторах. Искаженные линзой глазка, дыхательные приборы казались огромными и превращали своих владельцев в типичных инопланетян.

– Горгаз! – проговорил инопланетянин квакающим из-за респиратора голосом. – Утечка газа! Не зажигайте огня, не включайте электроприборов и звонков, не пользуйтесь мобильными телефонами!

Плавно откройте дверь, будем определять источник утечки!

Лысый вполголоса выматерился. Только этого не хватало!

Он принюхался и действительно почувствовал сильный запах газа.

Что делать? Слизь никого не велел пускать, оно и понятно – в квартире девчонка, мало ли что может произойти… но сдохнуть, отравившись газом, тоже не хотелось. Жизнь – она одна, и прожить ее хочется по возможности до самого конца. Позвать Стаську? Ну, эта Никита совершенно отмороженная, она и не подумает впустить газовщиков, для нее все, что сказал Слизь – закон… нет, газом действительно здорово несет! В конце концов, эти чертовы «инопланетяне» не полезут в комнаты, им нужна только кухня, только газовая плита…

Лысый еще раз тихо выругался и открыл дверь.

Поводя носом респиратора, как слон хоботом, в квартиру, вломился первый газовщик.

– Где кухня? – проквакал он через свой намордник.

Лысый молча указал, но газовщик не торопился. Он встал против Лысого и спросил, поводя хоботом:

– Симптомы отравления есть?

– Нет, – отмахнулся Лысый, – делайте свое дело и проваливайте!

– Нет, а по-моему, у вас уже вторая стадия… пропищал второй инопланетянин, хватая Лысого за запястье.

– Какая еще стадия? – огрызнулся тот.

К его лицу поднесли голубой пластмассовый флакон.

– Это еще что… – начал Лысый, но газовщик похлопал его по плечу:

– Антидот, братишка, от отравления!

В ту же секунду в лицо Лысому брызнула пахучая струя, и он потерял сознание.

Уложив его бесчувственное тело на коврике в прихожей, дружные «газовщики» переглянулись и решительно двинулись вглубь квартиры. Один из них побрызгал по сторонам пахучим аэрозолем, распространявшим резкий неприятный запах, похожий на запах бытового газа, и громко крикнул гулким неразборчивым голосом:

– Есть кто живой в квартире?

Из-за очередной двери выскочила худая черноволосая девица в узких черных джинсах и уставилась на вошедших:

– Эй, это еще что за цирк? Вы кто такие? Как сюда попали? Эй, Лысый, ты кого это в квартиру впустил?

– Горгаз! – проквакала первая фигура в респираторе. – У вас утечка! Запах что – не чувствуете?

У вас уже один отравленный!

– Что за хрень? – взвизгнула девица, испуганно оглядываясь и в то же время принюхиваясь.