Она знала, что следует проявить сдержанность. Знала, что, если бы он был сейчас в Лондоне, дама в его объятиях нашла бы какой-нибудь блестящий, остроумный или кокетливый ответ. Но Изабель незнакомы были эти ухищрения.
— Очень.
— Прекрасно. Вы должны радоваться жизни. Вы этого заслуживаете. Я думаю, вы редко это себе позволяли. А почему бы вам не танцевать, не смеяться, не жить той жизнью, о которой вы мечтаете?
Действительно, почему?
— Мечты — это для маленьких девочек, у которых нет никаких забот, — сказала Изабель, в душе оспаривая эти слова, хотя и произносила их.
— Чепуха. У нас у всех есть мечты.
Изабель открыла глаза, встретив сверкающий взгляд его голубых глаз.
— Даже у вас?
— Даже у меня.
— И о чем же вы мечтаете? — Она выпалила этот вопрос так хрипло, что едва узнала собственный голос.
Он ни секунды не колебался.
— Сегодня ночью я буду мечтать о вас.
Ей следовало бы посчитать эти слова глупой насмешкой. Вместо этого она услышала в них тайное обещание, и ей захотелось поверить ему.
— Теперь скажите, о чем мечтаете вы, Изабель.
— Мне следует мечтать о школе для Джеймса. О безопасности девочек. О починенной крыше и неограниченных запасах свечей.
Он коротко рассмеялся:
— Ну полно, Изабель. Вы способны на большее. Речь не об их мечтах. О ваших. О чем вы мечтаете? Для себя?
Довольно долго она не могла ничего придумать. Сколько времени прошло с тех пор, как она размышляла о своих желаниях?
— Мне бы хотелось больше танцевать, — с улыбкой сказала она.
— Счастлив оказать вам эту услугу, — ответил он, сверкнув белоснежными зубами, и закружил ее под музыку. Недостаточное количество свечей в темной комнате создавало иллюзию, что они танцуют при свете звезд. В этот момент Изабель поверила, что, если выскажет свои желания вслух, они могут на самом деле исполниться. И заговорила, не отводя от него глаз:
— Отец дал мне однажды шанс все уладить. Спасти дом. Графство. Все. — Она никогда еще никому об этом не рассказывала. — От меня требовалось всего лишь отправиться с ним в Лондон. И позволить ему устроить мой брак.
— Сколько вам было лет? — Слова прозвучали холодно, и Изабель охватил страх — она подумала, что он осуждает ее. Как когда-то мать.
— Семнадцать.
— И вы отказались.
Она молча кивнула; непрошеные рыдания подкатили к горлу.
— Я не хотела… не хотела такого брака, как у моей матери. Не хотела быть женщиной наполовину. Неполноценной личностью. Он уехал и больше уже не возвращался. Моя мать… она вскоре после этого умерла. Она винила меня в том, что он нас бросил.
Ник долго молчал. Не двигаясь.
Ей не следовало ему говорить.
— Простите, если я разочаровала вас.
Ник резко и с шумом выдохнул.
Приподняв пальцем ее лицо за подбородок, он посмотрел ей в глаза. Изабель ахнула, обнаружив бурю эмоций в его взгляде.
— Я не разочарован, дорогая. — Шепот прозвучал тихо и близко, так близко, что она больше чувствовала, чем слышала эти слова. — Я в ярости.
Она широко раскрыла глаза, когда он обхватил ладонями ее лицо и повернулся так, чтобы их наверняка не было видно с другой стороны комнаты. Изабель чувствовала, как дрожат его пальцы.
Ей не хотелось думать о прошлом. Только не теперь, когда он так близко.
— Я хочу, чтобы вы меня поцеловали.
Это откровенное признание поразило их обоих.
— Ах, Изабель, если бы мы были где-нибудь в другом месте… — прошептал он.
Она опустила голову при этих словах.
— Я знаю.
— В самом деле? Вы знаете, как сильно я хочу вас?
— Да, — ответила она, не смея на него взглянуть.
Она почувствовала, как его большой палец пробежался по нежной коже ее запястья, заставив этим легким прикосновением бешено забиться ее сердце.
— Как вы узнали? — Его шепот, таинственный и умоляющий, придал ей храбрости взглянуть ему в лицо. Его глаза казались темными — слишком темными, чтобы определить их цвет при таком освещении, — но ей удалось прочесть его мысли.
— Потому что я тоже хочу вас.
Тогда он застонал, и Изабель почувствовала, как этот звук пронзил ее, порождая волны удовольствия, нарастающие глубоко внутри. Она попыталась отвернуться, но он помешал ей, удерживая пальцем за подбородок.
— Нет, красавица, смотри на меня.
Как могла она отказать ему в такой настойчивой просьбе?
— Я далеко не совершенство. Не могу обещать, что никогда не сделаю ничего такого, что может причинить вам боль. — Он умолк; белая линия его шрама отчетливо выделялась на загорелой коже. — Но я сделаю все, что в моих силах, чтобы защитить вас, Джеймса и этих девушек.
Он остановился, и она затаила дыхание, ожидая его следующих слов.
— Я думаю, вам следует рассмотреть предложение вашего брата.
