Как-то раз заметил он, что на большом камне в его саду играет ящерица, хвост у неё так и вьётся, серебром на солнце отливает. Долго любовался ваятель ящерицей, глаз не мог отвести. Решил он изваять её подобие. Вылепил форму и отлил ящерицу из серебра.
«Сам вижу, что хорошо удалось!» – подумал он и снёс серебряную ящерицу на продажу в лавку торговца разной утварью.
Не прошло и дня, как её купили.
Скоро посыпались заказы: каждому хотелось иметь такую же.
Прошла о серебряной ящерице громкая слава. Все называли её дивным произведением искусства.
Прославился ваятель и стал богатеть. Сколько ящериц ни отливал он из серебра, они и дня не лежали в лавке.
Но вот что было удивительно. Каждый раз, когда он выходил в свой сад, зимой или летом, всё та же самая ящерица всегда играла на том же камне, и в летнюю жару, и зимой, когда всё вокруг было занесено снегом.
Сначала ему невдомёк это было, но потом приметил ваятель, что только он один и видит ящерицу, а другие её не замечают. Жутко ему стало. Наконец он собрался с духом, взял камень – и убил ящерицу.
Но с того самого часа его изделия потеряли прежнюю красоту. Никто больше не покупал серебряных ящериц. И за короткое время ваятель снова впал в безвестность и нищету.
Много лет тому назад приезжал в горные селения кукловод из театра Авадзи55 по имени Масаэмон. Повсюду шла о нём добрая молва. И в самом деле он был мастером своего дела.
Каждый год весной устраивал Масаэмон представления, а потом возвращался на остров Авадзи и жил там до следующей весны. Кукол своих он отдавал на сохранение кому-либо из местных крестьян или содержателю балагана, и лежали они, запертые в сундуке, долгие-долгие месяцы…
Не могли куклы спокойно переносить эту обиду. Каждый вечер начинали они громко жаловаться.
– Мы не простые бесчувственные куклы, – сердилась самая лучшая из них, игравшая роли самураев. – Нас наряжают в людские платья и выводят на сцену, чтобы мы людей изображали. В этом наше высокое призвание. А нас свалили как попало в сундук, словно старую ненужную ветошь. О жестокость! О неблагодарность!
И даже самые простенькие куклы на последних ролях тоже громко роптали:
– Что у нас за жизнь! На тростях нас не водят, руки и ноги у нас повисли, как тряпки! Ведь этак можно и с тоски подохнуть!
Потом доставали они со дна сундука гонги и барабаны и поднимали страшный шум: гантян, докодон!
Остановится запоздалый прохожий и прислушается: где это идёт такое веселье?
Вначале жители села не особенно этому дивились. Думали они, что у хозяина кладовой, где стоял сундук с куклами, каждый вечер гости собираются. Но наконец пошли по селу толки и пересуды.
Как-то раз вечером один прохожий – видно, он был любопытнее других – тихонько заглянул в кладовую. Видит он: в кладовой ни души, но кто-то разглагольствует в углу, как заправский самурай:
– В былые времена не то что куклы, даже люди, проходя мимо меня, отдавали почтительный поклон, но ныне воцарились у нас невежество и грубость нравов!
«Чудеса, да и только! Как попал туда самурай?» – подумал прохожий и стал всматриваться ещё пристальнее. Удивительное дело! Голос доносился из большого сундука!
Прохожий побежал к хозяину кладовой и рассказал ему обо всём. Поспешил хозяин в кладовую вместе со всеми своими домашними. А там стоит гомон многих голосов, гремят гонги, рокочут барабаны… И весь этот шум идёт из сундука, который оставил на сохранение Масаэмон с острова Авадзи, но открыть сундук нельзя, ключа нет.
Сейчас же послали гонца на остров Авадзи к Масаэмону. Приехал он. Отпер сундук, смотрит: лежат в нём куклы тихо и смирно, будто ничего и не было.
Как раз в это время остановился в том же селе проездом знаменитый сказитель дзёрури из Эдо по имени Такэмото Гидаю56. Дошёл до него слух об этом необыкновенном случае, и захотел он посмотреть на кукол своими глазами. Заглянул в сундук и головой покачал.
– То же самое случилось однажды и у нас в Эдо, – поведал Гидаю. – И по той же причине. Бросили кукол в кучу как попало и оставили лежать, словно старый хлам…
– Что же теперь делать?
– Это ведь куклы-актёры. Если уж приходится убрать их на время, то надо делать это бережно и уважительно, щадя их чувства, – говорит Гидаю так, словно он сам своими ушами слышал жалобы кукол.
– Вот поэтому у нас в Эдо есть хороший обычай, – добавил он, – утром и вечером вынимать кукол из сундука и устраивать с ними торжественное шествие. И уж во всяком случае, надо бережно убирать их после представления, иначе куклы обижаются, как люди… И каждый актёр их поймёт!
С тех пор Масаэмон с острова Авадзи всегда следовал этому доброму совету, и куклы у него никогда больше не роптали на свою судьбу.
В старину под верандой дома Идзумия в городе Комацу57 жил один барсук.
Хозяин этого дома очень любил хокку58. В ясные осенние ночи он, бывало, раздвинет рамы сёдзи в комнате для занятий. А комната эта глядела прямо в сад. Читает хозяин громким голосом любимые стихи, попивает вино и любуется светлой луной. А барсук притаится внизу и слушает, слушает…
