Начал Хатикоробэй уплетать за обе щеки лапшу. Вдруг откуда ни возьмись запрыгала по столу треугольная лягушка: шлёп, шлёп, шлёп. Только кончил он есть, как Заячья Губа подал счёт. А денег у Хатикоробэя, как на грех, ни гроша.
– Не стоит эта лапша денег, по ней лягушка прыгала. Не буду платить.
– Вот ещё, выдумал! На дармовщину поесть захотел. Давай деньги!
Заспорил Заячья Губа с Хатикоробэем и схватился с ним врукопашную.
Получил Хатикоробэй тумака и скатился с лестницы. Как ударился лбом о треугольный столб! Вскочила у него на лбу треугольная шишка. От боли Хатикоробэй охнул и открыл глаза… Какое счастье! Всё было только сном!
А приятель спрашивает:
– Так что же приснилось тебе в новогоднюю ночь?
Жил некогда один человек, на редкость рассеянный и суматошливый. Как-то раз собрался он пойти в храм бога Инари84 на праздник и говорит своей жене:
– Жена, завтра я пойду в храм бога Инари. Приготовь мне с вечера моти85 на дорогу. Мне идти далеко.
Утром он встал рано, до рассвета. Жена ещё лежала в постели.
– Жена, а жена! Где моти?
– У окна.
А ему послышалось: «У очага!»
Пошарил он у очага и нашёл круглый горшочек, в котором жена держала краску – зубы чернить. Впопыхах он решил, что отыскал моти.
– Жена, а жена! Где платок – завязать моти?
– На полочке.
А ему послышалось: «На постели».
Поискал он на постели, нашёл широкий женин пояс и думает – платок. Завязал в него горшочек и привесил к поясу. А за пояс вместо ножа деревянный пестик засунул.
– Жена, а жена! Где моя плетёная шляпа?
– Поищи на кухне.
Поискал он на кухне, нашёл соломенную корзину и надел её себе на голову.
Потом стал обуваться. На правую ногу надел носок86, а на левую – забыл. На левую ногу надел сандалию, а на правую – забыл. Так и вышел из дому.
Идёт рассеянный по дороге. Начал день заниматься. Попалась ему на пути деревня, а люди там показывают на него пальцами и смеются.
– Глядите! Глядите! Вон идёт какой-то чудак с корзиной на голове. И откуда только у него такая невиданная шляпа!
Он подумал:
– Про кого это говорят?
Оглянулся назад, никого нет.
– Неужели про меня?
Снял шляпу, взглянул – вот тебе и на! Да это не шляпа, а корзина. Забросил он её подальше в траву.
Шёл, шёл, и снова деревня на дороге. Опять люди смеются.
– Смотрите, как этот прохожий обулся! С пьяных глаз, что ли?
Поглядел – правда. Отошёл он от деревни, разулся, забросил в траву носок с сандалией и пошёл босиком.
Опять деревня на дороге. Люди на него показывают:
– Смотрите! Берегись, заколет! Вот чудак, пестик за пояс заткнул!
Посмотрел – и в самом деле у него за поясом деревянный пестик. Отошёл он от деревни и забросил пестик в поле.
Пришёл рассеянный в храм, видит: у ворот храма амулетами торгуют. Было у него с собой сто монов. За амулет хотел он отдать три мона, а на остальные выпить и погулять, да опять впопыхах ошибся. Три мона оставил себе, а девяносто семь бросил в ящик для сбора денег. Что будешь делать? Взять назад совестно, а на три мона не попируешь. Пошёл он за горку позади храма, где народу не было. Развязал узелок с едой – глядь, а там пустой горшочек.
Схватил он его да как швырнёт с досады! Покатился горшочек, ударился о камень и разбился.
Стал рассеянный сворачивать платок, – что это! – длинные завязки болтаются. Посмотрел, а это не платок, а женин нижний пояс. Бросил его рассеянный, точно обжёгся. Стал искать, чем подпоясаться, да вдруг видит: халат-то на нём надет шиворот-навыворот. Ахнул рассеянный и побежал с горки подальше от людей. А есть, как на грех, всё больше хочется. Не до праздника ему стало, не пошёл в храм на представление поглядеть, а повернул домой.
Попалась ему по дороге лавка. Выставлен перед ней белый камень, похожий на рисовую лепёшку, в знак того, что здесь торгуют лепёшками.
Спросил рассеянный:
– Сколько лепёшка стоит?
Ему говорят:
– Три мона.
«Куплю, – думает, – одну. У меня как раз три мона осталось».
Положил деньги, схватил камешек и пошёл.
Удивился продавец, закричал ему вслед:
– Стой! Это не лепёшка, а камень! Настоящую лепёшку я тебе сейчас дам.
Куда там! Рассеянный подумал, что с него ещё денег просят. Крикнул:
– Я же положил тебе три мона! – и побежал со всех ног. Продавец хотел было догнать его, да не смог.
Отдышался рассеянный, положил лепёшку в рот и – крак! – сломал зуб. Глядит, а это не лепёшка, а белый камешек. Бросил рассеянный его в реку и ещё скорей побежал домой. Бежит он, злой, голодный, и думает:
«Жена во всём виновата! Не сумела собрать меня в дорогу как следует. Приду домой, я ей покажу!»
Вбежал он в дом и кричит с порога:
– Ах ты, негодница! Осрамила меня, на весь свет ославила!
– Ты чего ругаешься, сосед? Чем я тебя осрамила?
Глянул, а это не его жена, а соседка, и дом-то не его, а соседский.
Выскочил он оттуда как ошпаренный. Побежал в лавочку, взял в долг чаю, чтобы с соседкой помириться. Пошёл к ней опять, протягивает сверточек чаю:
– Я сейчас нагрубил тебе. Прости, пожалуйста.
А она в ответ:
– Как же ты рано вернулся! Никогда ещё этого не бывало.
Поглядел – а это его жена! По ошибке он в собственный дом вбежал. Делать нечего, отвечает рассеянный жене:
