– Напрасно ты меня винишь. Пеняй на самого себя! Вспомни, как ты кормил меня! Только два раза в год, по большим праздникам! А слуга делился всем, чем мог, со своим простым чурбаном. Вот и стал чурбан сильнее золота. Горькая моя судьба, что мне такой хозяин достался! Одно мне осталось утешение: стукать тебя по спине на каждой кочке. Узнаешь, сколько весит золото!
Пришлось хозяину нищенствовать до скончания своих дней да ещё таскать на спине тяжёлого золотого Будду.
Как-то раз настоятель одного маленького горного храма отлучился по своим делам, а храм оставил на попечение служки. Вдруг хлынул проливной дождь. Прибегает вымокший до нитки прихожанин и просит:
– Дайте мне, пожалуйста, на время зонт! А то застал меня дождь в дороге.
– Что ж, извольте! – отвечает ему служка. Взял и отдал прихожанину хороший зонтик. Настоятель только что купил его и даже обновить не успел.
На другой день снова зовут настоятеля прочитать молитву над покойником. Как на грех, небо снова потемнело, нахмурилось, вот-вот польёт дождь. Посматривает настоятель на тучи и говорит:
– Служка, подай мне мой новый зонт!
Пришлось служке сознаться, что отдал он его на время одному прихожанину.
– Ну и глупо же ты сделал! В другой раз отговорись, скажи, что выставил зонт на солнце сушиться, а тут откуда ни возьмись налетел вихрь, поломал ему все рёбра, изорвал в клочья, и валяется он теперь, никуда не годный, где-то в самом дальнем углу чулана.
Делать нечего. Ворча и бранясь, надел настоятель поверх своего капюшона большую плетёную шляпу, накинул старенький плащ и отправился в дорогу.
Прошло несколько дней. Опять остался служка храм сторожить. Вот приходит к нему крестьянин и говорит:
– Солнечный нынче денёк выдался! Собрался я навестить свою дочку, давно её не видел. Только вот беда, идти мне далеко. Одолжите, будьте милостивы, вашу лошадь.
Тут вспомнил служка, что наказывал ему настоятель, и отвечает:
– Уж ты извини, приятель, но пустили мы недавно нашу лошадку пастись на солнышке, а тут откуда ни возьмись налетел вихрь, изломал ей все рёбра, изорвал всю шкуру, и валяется она теперь никуда не годная, где-то в самом дальнем уголке чулана.
Крестьянин глаза вытаращил.
– Да-а, – говорит, – вот небывалый случай.
И ушёл, покачивая головой.
Узнал про это настоятель и давай бранить служку пуще прежнего:
– Кто же так говорит? Разве можно лошадь равнять с зонтом? Надо было сказать, что лошадка наша на днях белены объелась и взбесилась. Так лягалась, так брыкалась, отбила себе и ноги и спину! Лежит теперь в стойле и встать не может.
Прошло три дня. Лежит настоятель на постели и отдыхает. А тут пришёл в храм слуга из богатого дома и говорит служке:
– Хозяин просит настоятеля пожаловать к нему в дом по случаю праздника.
А служка ему в ответ:
– Настоятель наш на днях белены объелся, совсем взбесился! Так лягался, так брыкался, что отбил себе ноги и поясницу. Лежит теперь в стойле и не встаёт.
Услышал эти слова настоятель, обомлел. Вскочил с постели как ошпаренный – да как хлопнет служку по голове:
– В другой раз не станешь равнять настоятеля с клячей на посмешище прихожанам!
Как-то раз пошёл один настоятель служить заупокойную требу, а служка остался храм сторожить. Читал он, читал молитву, да и заснул крепким сном. Вдруг слышит спросонок чей-то голос у входа: «Можно войти?»
Вышел служка из храма, протирая глаза, и видит: пришла соседская старуха с большим узлом.
– Передай, – говорит, – настоятелю гостинец ради праздника!
Взял служка узел, а оттуда тёплый пар идёт. Да так вкусно пахнет!
– Э, да она, кажется, данго принесла! Оставить их настоятелю, так он, по своей жадности, сам всё съест, не даст мне и кусочка попробовать. А ну-ка дай отведаю.
Развязал служка узел, а в нём ларчик, полный тёплых свежих данго. Принялся служка уплетать их за обе щеки и сам не заметил, как съел все данго до единого. Тут только служка спохватился:
– Ай, ай, пропал я! Что теперь настоятелю скажу?
Стал он думать, как из беды выпутаться. И придумал. Схватил служка пустой ларчик из-под данго и поставил в алтаре перед статуей Амиды. Потом собрал крошки, прилепил их к губам статуи и снова начал читать сутры.
Вернулся настоятель и спрашивает:
– Приходил без меня кто-нибудь?
– Соседская старушка приходила, принесла ларчик с чем-то. Говорит, это вам по случаю праздника.
В самом деле, у подножья статуи Амиды стоял большой ларец. Открыл его настоятель, а в нём пусто.
– Эй, служка, это ты всё поел? – сердито закричал настоятель.
А служка ему отвечает как ни в чём не бывало:
– Что вы, неужели бы я осмелился? Как же можно?
Потом оглянулся по сторонам, вокруг и воскликнул:
– А, вот оно что! Это Амида всё слопал! Смотрите, у него губы в крошках!
Взглянул настоятель на статую:
– Так и есть! Вот наглая статуя, как бесчестно поступает! – Да как хлопнет Амиду по голове ручкой опахала.
Бронзовая статуя так и загудела:
– Он-н! Он-н!
– Ах, так? Ты ещё и отпираешься, на другого сваливаешь? Вот же тебе за это!
Снова стукнул настоятель Амиду по голове, и снова статуя загудела:
– Он-н! Он-н!
