- Возможно, если научишься любить людей в целом, а не концентрировать все чувства и эмоции на одном человеке. Хотя, при том, чем я занимался, это было, подчас, невыносимо сложно. В особенности из-за того, что большую часть времени мне приходилось "склеивать разбитые сердца".
- У тебя не было девушки?
- Постоянной - я так и не завел. У меня не было на нее времени, а обнадеживать кого-то, а потом вести себя по-свински, и устраивать те же проблемы, от которых я избавлял окружающих - не хотелось. Может быть, если бы была, то все было бы проще, и она не дала бы мне стать таким, но в то момент, подобного якоря не оказалось...
Она задумчиво улыбнулась.
- Вся жизнь, в десятке фраз. Это в твоем стиле. Отделался только самым общим, и ни одной частности. Ты мороженое то есть будешь? Растает ведь.
Я неторопливо откусил от своего брикета.
- Знаешь, а ведь ты тоскуешь. Именно тоскуешь, по тому времени, когда ты мог быть не холодным и расчетливым, а безбашенным и глупым. Настолько глупым, чтобы совать нос в каждое дело, чтобы урывать случайный поцелуй, и довольствоваться им как величайшей наградой... Ты называешь это пустотой, но это не просто пустота. Это тоска. Ностальгия.
- Для того, чтобы называть это так, мне нужно хоть что-то чувствовать, а этого нет.
- Врешь, - уверенно сказала она - и я тебе это докажу.
Я, с интересом, посмотрел на нее.
- И как же?
- Говоришь, что от моей внешности дыхание перехватило?
- Да, но...
- Идем.
Она схватила меня за руку и потащила за собой.
Хоть я и хорошо знаю родной город, но, все-таки, в нем постоянно находятся уголки, добраться до которых у меня не бывает ни времени, ни сил, ни желания. Последнее, впрочем, очень часто бывает из-за того, что постоянно находятся какие-то дела, которые не дают мне потратить слишком уж много времени на себя.
Именно в один из таких уголков и притащила меня Ольга.
Не вполне осознавая, куда я попал, я петлял за ней следом по темным коридорам, пока, наконец, мы не оказались в довольно большой зале, где трудилась куча народу.
- Где мы?
- Здесь реставрируют предметы искусства.
Подобное место было для меня настолько в новинку, что я принялся все деловито изучать, не мешая, впрочем, работать людям.
Около одной из почти восстановленных картин я замер.
- Проняло? - участливо поинтересовалась моя спутница, и я медленно кивнул.
- Еще как.
- Слава богу. Значит ты не безнадежен.
Мы стали медленно осматривать все картины, скульптуры, книги... Это было странное, почти невероятное, ощущение того, что я вновь начинаю жить. Жить чужой жизнью. Эмоциями и страстями тех, кто творил, застывшими в едином моменте времени навечно. Несовершенными, иначе бы они не оказались здесь, но, при всем этом, изумительными по своей красоте
- Интересно, - сказал в какой-то момент я - а почему я раньше не додумался до такого простого решения?
- Потому, что ты слишком много думаешь о том, чем занимаешься, и у тебя не хватает времени на это.
Спустя пару часов, когда мы налюбовались на все, что находилось на реставрации, и вышли на улицу, я все еще не мог окончательно выбросить из головы увиденное.
За долгое время это было первое, что дало мне ощущение близкое к эмоциям и чувствам, и это было...
Я до сих пор не могу подобрать подходящих слов, чтобы это описать.
- Слушай, не знаю как ты, но я проголодалась. Куда пойдем?
- Выбирай - машинально ответил я.
Ольга кивнула, и уже спустя двадцать минут мы сидели в каком-то странном заведении, где царило приглушенное освещение, играла джазовая музыка, и практически не было народу. Создавалось легкая иллюзия того, что хоть ты и сидишь на виду у всех, но остаешься невидимкой для всех, пока не покидаешь свой столик.
Сделав заказ, мы стали неторопливо потягивать напитки.
- Откуда ты знаешь про эти места?
- В мастерской работает один друг отца, и я периодически туда заглядываю, а это заведение... Скажем так, я была настроена провести здесь не один вечер. Случайно его нашла, но с моим парнем мы здесь так и не побывали.
Сделав глоток коньяка, я поинтересовался:
- Какой он?
Вопрос вызвал улыбку.
- Забавный. Глупый. Гордый.
Я покачал головой.
- Ты не любишь его.
Она возмутилась.
- Это еще почему?
- Потому, что иначе ты вообще не смогла его описать, а на твоем лице появилось бы полумечтательное выражение. Поверь мне, ты его не любишь. Может и хотела бы, но это не так.
- Конечно, мистер всезнайка.
Я отмахнулся.
- Разумеется, ты будешь утверждать обратное. Всем людям свойственно хвататься за иллюзии, и жить, свято веруя в их правильность. Помнишь, я говорил тебе, что склеивал разбитые сердца?
- Да.
- Я не врал. Только по большей части это было в одностороннем порядке. Очень редко было так, что я видел настоящее чувство, и оно было обоюдным, а обычно все сводилось к развенчиванию иллюзий, и поддержке, чтобы человек мог жить дальше и продолжать искать того, кто не только не разобьет его сердце, но и всегда будет оберегать его. Поверь, я узнаю настоящее чувство даже сейчас, когда сам не способен чувствовать.
Она молча пила свой коктейль, и я видел, как на ее лице отражается весь процесс обдумывания услышанного.
