Дерьмом.
Дерьмом он стал.
– После твоего побега, – продолжила Третта, – после того, как мне не удалось не дать тебе удрать и убивать, и жечь все на твоем пути. После того, как меня понизили, отправили на самую меньшую, мерзкую развалину в Железном Флоте нянчить контрреволюционных вольнотворцев. После того, как из-за тебя я потеряла все.
Ее рука все еще прижимала мое горло, но остатков воздуха таки хватило на одну фразу.
– Херово… быть… тобой…
Вот и зачем ты это все делаешь, Сэл?
– Я должна тебя прикончить.
Третта надавила сильнее, меня охватил холод, последние крохи воздуха в легких казались кусками льда.
– За всех, кого ты убила после побега, за всех, кого мне не удалось защитить, за всех, кто льет слезы, заслышав твое имя.
Обычно после таких речей следует «но не стану этого делать», однако Третта определенно не спешила.
Когда она все же смилостивилась и убрала руку, я уже не могла стоять. Я рухнула на колени, потом завалилась на бок, хватая ртом воздух. Правда, успела вдохнуть примерно два раза, прежде чем на грудь с размаху опустился ботинок.
– Все эти месяцы, Сэл, – шепот Третты был холодным и жестким, как металл подо мной, – мне не давал спать вопрос – а задумывалась ли ты хоть раз о том, что натворила. О городах, которые сожгла? О людях, которых убила?
О да.
Задумывалась.
По утрам, когда шрамы ныли, а я не могла найти причину встать. Случалось по-всякому, когда лучше, когда хуже – иногда я просто стряхивала эти мысли, а иногда они становились такими тяжелыми, что сил оставалось разве что на вдох. И я изо дня в день никак не могла взять в толк, что же заставляет меня подняться – может, список, может, револьвер, может…
Может, кто-то еще.
Хера с два, впрочем, я собиралась рассказывать это Третте.
– И что, какие выводы? – поинтересовалась я.
Третта уставилась на меня на мгновение.
– Выводы, – отрывисто ответила она, – что глупо спрашивать огонь, почему он горит. Его нужно просто погасить.
Ботинок перестал давить мне на грудь, ладонь красноречиво легла на эфес широкого клинка, притороченного к поясу.
– Если бы не одно «но», я бы именно так и поступила.
Я спросила бы, мол, это потому что я так прекрасна, но как-то не захотелось, чтобы из меня третий раз за день дерьмо выбивали. Просто знай, что я таки могла ввернуть остроумную фразочку.
– Забрела бы ты в какой-нибудь город или фригольд, я убила бы тебя на месте и глазом бы не моргнула, – продолжила Третта. – Но ты посреди Железного Флота. Гордости Революции. Ты что-то задумала. Ты наверняка знала, что мы пройдем этим курсом. И нашла способ проникнуть на корабли. Я не убью тебя, пока не узнаю, как тебе это удалось.
– Ах, Третта, – протянула я, – неужто избавление от бремени командования сделало тебя сентиментальной?
Как только я это сказала, она пнула меня в ребра, так что, думаю, не сделало.
– Я тебя не убью. – Она схватила меня за руку, когда я со стоном перекатилась на живот. – Клинком, кровью, пинками я выбью из тебя все ответы. Хочешь, не хочешь, а последним, что ты сделаешь на этой черной земле – это поможешь людям.
Третта вздернула меня на ноги, наклонилась так близко, что мне на щеку прилетели брызги слюны.
– Лишь когда удостоверюсь, что я остановила тебя, Сэл Какофония, лишь тогда я, так уж и быть, разрешу тебе уйти к черному столу.
Я сцепила зубы, сдерживая мучительную боль, что пронзала меня с каждым ударом сердца. Я заставила себя смотреть твердо, со сталью во взгляде, сжала губы. Стон – последнее, что я выдам.
Судя по бесчисленным нападениям, которые я пережила, нападающий может быть или целеустремленным, или умным, но никак не тем и другим одновременно. И, судя по многочисленным ударам, которыми Третта меня осыпала, она относилась к первым.
Она ничего не сказала про Джеро и остальных.
Она ничего не сказала про Лиетт.
И, что самое главное, она ничего не сказала про неземной ужас в банке.
«Она не знает, – задумалась я. – Ничего не знает или продолжала бы трепаться».
То есть и я не собиралась ей ничего выдавать. Неважно, говорил ли Старейший правду, или он и в самом деле просто очередной Скрат, он все равно обладал невиданной доселе силой. А такая сила не должна находиться в руках армии фанатиков с кучей оружия.
Если о Старейшем пока знала только Лиетт…
Ну, лучше уж я, чем она.
– Сержант!
По коридору затопал маленький отряд со штык-ружьями в руках. Солдаты резко остановились и сбивчиво, тяжело дыша от спешки, отсалютовали Третте.
– Мы обыскали корабль, как приказано, – выпалил молодой человек с рожей, которую явно отлюбили не одним кулаком. – Обнаружили следы стычки, но больше никаких посторонних.
Никаких посторонних? Как так? Джеро, может, и способен так ловко скрыться, а вот Агне и близнецы, ясен хер, нет.
– Никаких посторонних? – переспросила Третта. – Или следов посторонних?
Солдаты нервно переглянулись, но затем вперед шагнула женщина средних лет.
– Сержант, мы обнаружили нарисованный мелом пустой квадрат в трюме. Не назвала бы это необычным, но…
