– Знать, так уж сталось, устраивает завтра вечером прием – их любимая забава, как мне сказали. – В ее глазах блеснула искра, которая мне ни капли не понравилась. – А еще так уж сталось, что Джеро добыл приглашение для двух юных дам высокого происхождения. – Агне хихикнула, прикрывшись ладонью. – Или двух скитальцев, которые за оных сойдут. И ты понимаешь, что это означает.
Глаза широко распахнулись, сердце ухнуло в пятки.
– Не смей, мать твою.
Агне хлопнула в ладоши, запрыгала с ноги на ногу, позабыв про все достоинство, и крайне легкомысленно прыснула.
– Маскировка! – чуть ли не взвизгнула она.
– Маскировка, – простонала я. – Ненавижу, мать их, сраную маскировку.
– Ну, советую свыкнуться. – Агне с улыбкой обогнула ванну. – И тем временем подчистить свою речь. Мы с тобой, в конце концов, единственные в нашем маленьком заговоре способны сойти за имперок. – Она наклонилась и взъерошила мне волосы. – Так что постарайся хоть немного этому порадоваться, ладушки?
Агне умолкла, поднесла пальцы к носу, понюхала и скривилась.
– А еще вымой голову, – заявила она, выходя из купальни. – Мы собираемся свергать империи, дорогая. Давай попытаемся не пахнуть при этом, будто только что вылезли из хлева, м-м?
– Его имя Келтифан. Келтифан юн-Атторо.
Говоря это, Джеро не сводил глаз с горшочка с кремом в руке, товарища еще дюжины таких же хрупких на вид горшочков с яркими алхимическими порошками, растворами и парфюмами, которые я лишь мельком видела в витринах слишком приличных для таких, как я, лавок.
– Служит… пардон, служил судьей, удостоенный наград герой войны. Его дочь, пусть и талантливый маг, таковой, однако, не является. Главным образом потому, что он просил освободить ее от военной службы.
– И получил согласие? – Я в замешательстве нахмурилась. – Никогда не слышала, чтобы Империум отпустил мага из армии.
– Не болтай. Из-за этого лицо слишком дергается. – Джеро макнул в крем кругляш ткани и прижал к моей щеке, поверх шрама. – Короче, да. Если учесть, что Келтифан заимел внушительный список должников вдобавок к внушительному списку тех, кого он убил во имя Империума, ему разрешили удалиться в Терассус вместе с семьей и прожить остаток дней в роскоши и покое. На определенных условиях.
– Каких условиях? – спросила я, чем заставила Джеро поморщиться.
– Я что, неясно выразился, когда сказал не болтай? – пробормотал он, поспешно хватая кисть и выправляя что-то у меня на щеке. – Честное слово, у тебя как будто нет ни капли уважения к любому ремеслу, которое не приводит ко взрывам. – Восстановив душевное равновесие, Джеро продолжил труды. – Условий было несколько: убить определенных людей, сделать некоторые пожертвования, опять кого-то убить и так далее, – однако нас волнует лишь одно. Во время службы Империуму наш друг-судья считался непревзойденным наездником. Со спин великих птиц он про-вел больше сотни успешных вылазок против Революции. Неизменно покорный Империуму, он согласился и дальше продолжать разводить для своей Императрицы оякаев. Здесь их выводят, взращивают, обучают, дрессируют для охоты и войны, да Келтифан осыпает их таким обожанием, что у птиц перышко к перышку, когда их наконец отправляют на линию фронта, под революционные пушки.
Я бы сказала «очаровательно», однако Джеро был очень уж увлечен своим занятием.
– Полагаю, именно поэтому добрейший судья так любит устраивать приемы в честь каждого нового взращенного поколения, – педантично продолжал Джеро, нанося тонкие линии крошечной кисточкой. – Это его последняя возможность выразить любовь к птицам, прежде чем они отправятся умирать на войну, которой не понимают, за людей, чьих имен не знают.
– Звучит дороговато, – заметила я. – Куда дороже, чем просто отдать Империуму мага. Почему просто не отправил дочь?
На этот раз Джеро не стал отчитывать меня за болтовню. Он замер и уставился мимо меня, куда-то вдаль.
– Наверное, – произнес Джеро, – не хочет, чтобы она умерла.
Я не знала, что ответить. Это было неприятно слышать. И еще хуже – об этом думать. Но обошлось – Джеро не дал мне ни того, ни другого, продолжив работу.
– Не суть важно. Сегодня счастливый вечер и для нас, и для его птиц, которые сперва получат в свою честь роскошный прием, а потом улетят с шестью лихими незнакомцами вместо того, чтобы отправиться, ну, ты поняла, умирать страшной смертью под пушечным огнем. При условии, конечно, что вы с Агне не просрете всю затею. Вы с ней единственные, кто способен сойти за имперцев – ну, ты, она и близнецы, но я и близко не настолько пьян, укурен или туп, чтобы отправить этих двоих на приличный званый ужин, – продолжил Джеро. – Вы попадете внутрь, найдете подходящее для портала место, а остальное сделает Ирия.
– А остальное – это убийства, – добавила я.
– Если мы провернем все правильно, убийств не будет. Имперцы будут заняты своим шикарным пиром, а мы ускользнем, пока никто ничего не понял.
