Как это все у них получалось, никто так и не понял – колдовство, да и только. Самые сведущие в этом деле проверяльщики и так и эдак крутили-вертели чудо-приблуды, тыкали в них разными приспособлениями, призванными нечистую силу выявлять, и никаких следов ворожбы не обнаружили. Нехотя постановили: пусть остаются. А умники из Серпентиновой долины и рады стараться, что ни день – что-то да изобретут, нужное или не совсем. Иметь долину на своих землях свезло королю Свинтиле, ничем до той поры не примечательному. Мигом озолотился. Крышей новой замок покрыл, каменный забор поставил, жену молодую привел из соседнего государства, ну и вообще привлек к себе внимание мирового сообщества. После такого каждый владетель в Чужедолье немедленно захотел себе такую же долину. Чтобы сидели у него под боком и изобретали, а с этих плодов казне прибавление.
У кого-то вышло, у кого-то нет. Сначала-то в Серпентиновой долине, конечно, от безысходности собрались, это только потом обнаружилось, что породы там просто волшебные. И без них как блох с полынью ни скрещивай, ничего работать не будет. Почвы ещё имеют значение. Воздух. Разновидности растений, грибов, другие всякие разности. Так что, по-хорошему, серпентиновые как были главными в деле приблуд, так и оставались, а другие попытки пока что не имели близкого значения.
Кроме нашего Яснодола. Княжич-то, конечно, поступил как и все до него: повелел быть сему месту, а там хоть трава не расти. Но как-то нашим повезло: и почвы в долине подходящие оказались, и погоды, и Светлячковый бор неподалеку оказался щедр на правильные мухоморы, и всякое другое совпало. Ну а отроки наши не глупее ихних. Начинали с незатейливых забав для ребятишек, ну а когда уже руку набили, сообразили что к чему, тоже стали выдавать приблуды одна дивнее другой. Князья начали покупать, потом бояре, затем купцы, а где наши торговые люди, там и чужеземные. Так все и завертелось.
Нашим старцам, как и чужедольним, все это лиходелье не понравилось. Они даже приходили к князю с предложением долину подпалить вместе с бестолковыми отроками. Многим эта мысль показалась соблазнительной. Ведь в Осколкове собирались кто? Не хорошие, сильные парни, которым землю пахать, на красных девках жениться да детей строгать, а неумехи хилые, слабосильные, от которых ни в хозяйстве проку, ни роду прибавления. Но князь запретил. Сказал: пусть себе. И указал дланью на хлев. Ну, не на хлев то есть, а в сторону краев закатных. Задача наша, говорит, от иноземцев не отставать, а, напротив, перегонять их во всем, чем только можно. Где сейчас (спрашивает он у старцев) купцы из Саранчении ошиваются? Где пасутся торговцы из Двуречья, кои, как известно, самые состоятельные во всем обитаемом мире? У кого они покупают путеводные клубки, разговорчивые зеркала, считающие обручья? Чарки, которые понимают, отравленное в них вино или нет? Старцы молчали, присмирев, а князь продолжал: у серпентариев они их покупают, вот где! А надо, чтобы у нас.
Словом, в Осколкове собрались ребята вроде бы самые во всем Белолесье бесполезные. В иные времена на них ни одна бы девка не посмотрела. Но вышло так, что когда приблуды стали продаваться, серебро, а потом и золото, рекой полилось в мыслеград, а за золотом и серебром потянулись и девки. Так, само собой, на крутом берегу Чернички выросло Девичье, которое вскоре прозвали селом невест. Руководила сим местом тетка Жиромира, большая, суровая баба с тяжелой рукой и огненным нравом. Вообще-то, девкам доступ в Осколково был запрещен. Во-первых, считалось, что они умом не вышли в приблудах соображать. Во-вторых, это вообще не женское дело, потому как срам один – водиться с жабьей слизью и поганками, да и здоровью урон, родишь потом младенца с собачьей головой, и куда его? В-третьих, соблазн отрокам. Им о деле надо радеть, а не с девками миловаться. Только и пускали туда Жиромиру, которая на все Осколково стирала и стряпала и во всех избах прибиралась. А буде кто ее телесами соблазнится, она дурь-то мгновенно из этого героя выколотит. Но только когда жизнь в мыслеграде забила ключом, стало ясно, что одной ей в жизнь не справиться. Так у нее появилась помощница, потом вторая, а там образовалось и село. Девки стекались отовсюду в надежде оторвать завидного жениха. Куда там – те на них либо вовсе не смотрели (слишком были заняты мухоморами), либо ж краснели, заикались так, что до дела доходило редко. Говорю же: скорбные.
