Пока красный говорил, вышли несколько слуг, поставили золотой трон, на который уселся император, и распростерлись. Так и оставались лицами в пол, пока красный не договорил.
Потом вперед выступили Луна и Солнце и встали по обе стороны трона. Каждый положил руку на плечо императора.
Дудки продудели, барабаны побарабанили, мы похлопали в ладоши. Лицедеи поклонились и ушли.
Поднялся Со Фу.
- Высокочтимые невесты, наши желанные гостьи, только что вы увидели легенду о рождении первого императора Чиньяня, чья власть считается властью Неба и передается от отца к сыну. Теперь же прошу проследовать на долгожданный пир, на котором вы сможете ближе познакомиться с императорами. Рассадка устроена так, что…
- Ты спешишь, Со Фу. Еще не все представились императору.
Я оглянулась и поняла: со змеищами это я давеча погорячилась.
Сколько раз мне мать говорила: «Не руби, Малинка, сплеча». Сколько раз отец повторял: «Семь раз отмерь, один раз отрежь». Но нет, я сначала сделаю, а потом подумаю. Вот и сейчас: понараскидывалась прозвищами – Змеища Первая, Змеища Вторая. И не осталось ничего для этой вот, которая откуда ни возьмись появилась. Выступила из темноты, и поняла я: вот она, настоящая-то змеища. Рядом с ней что Ферфетта, что горная принцесса ровно бабочки. Если б змеи – те, настоящие, ползучие – ее увидели, тут же признали в ней свою госпожу и королевишну. Сказали бы: «Приходи, девка, княжить и володеть нами». Явилась на праздник гадюка истинная, и видно это было с первого взгляда.
Все уже поднимались, предвкушая вечерний пир, поскольку за время испытания изрядно устали и проголодались, и тут она, как снег на голову. Очи черные, громадные, но в то же время как бы узкие, с приподнятыми внешними уголками. Штаны пышные в короткие сапожки заправлены, сверху же – платье на запах, и все это серебристое и переливается, как рыбья чешуя. Ротик, ручки, ушки – все маленькое, зато прическа высокая и пышная, и из пучка на макушке рукоятка кинжала торчит.
- Принцесса, отзынь, – поклонился ей Со Фу.
- Чего это он с ней так, - прошептала я Брунгильде.
Она в ответ, тоже шепотом:
- Это имя ее, дурья башка. О Цзынь.
А-а-а, вот оно что. О Цзынь, стало быть. После я узнала: означает это «Лепесток белого лотоса на лезвии обагренного кровью меча, блестящего под луною». Вот умеют люди многое сказать в двух словах.
Среди девок поднялся переполох. Самые бесстрашные принялись возмущаться, что, мол, опаздывать запрещено, и новоприбывшая присоединиться к состязанию права никакого не имеет. После того, как Со Фу мягко, но непреклонно угомонил невест, выяснилось, что да, простые смертные опаздывают, и им в этом случае участие в состязании заказано. Принцессы же Страны Священного Лотоса, что лежит к северо-востоку от Крайсветной империи, не опаздывают, а задерживаются, поэтому им – можно.
В общем, все как везде.
Сопровождали принцессу с десяток невольниц, как по мне – все на одно лицо. По крайней мере, выражение у них было одинаковое и держали они себя тоже одинаково – сложив ручки перед собой и смиренно потупившись.
- Не смеем возражать вам, о Цзынь, - поклонился ей Со Фу. - Но осмелюсь сообщить, что первое испытание только что состоялось.
- В чем же дело, - отрезала принцесса. – Я могу пройти его прямо сейчас. Дары императору уже несут в его покои. Двадцать носильщиков.
Перед моими глазами нарисовалась красочная картина сундуков с серебром, золотом и драгоценными каменьями. Как выяснилось потом, я была недалека от истины: О Цзынь приволокла с собой не только золотище и драгоценности, но также ковры, зеркала, ткани, которых хватило бы, чтобы отделать небольшой дворец, а также оружие, доспехи, благовония, пряности и прочую дребедень – в общем, не поскупилась.
О Цзынь поведала императорам, что через пять лет видит себя там же, где и сейчас, а именно – подле императора. В Золотом ли то будет дворце или где-либо еще, ей безразлично. Ибо в груди ее горит огонь любви и преданности Камичиро, и пламени этому не суждено угаснуть никогда.
- Стать готова стрелою, ядом, огнем,
Что врагов твоих поразит,
О властитель Крайсветной, – так завершила свою речь О Цзынь.
После чего, взяв в бразды правления в свои руки, сообщила всем вместо Со Фу, что вот теперь – да, можно идти на вечерний пир.
И в сопровождении своих девок зашагала к столам. Пропустив, правда, вперед императоров. С поклоном. Хоть и была она королевой змеищ, все-таки какой-то разум у нее оставался. Нельзя назвать императора повелителем, а в следующее мгновение мчаться сломя голову впереди него к жратве.
Прежде чем рассесться, мы тянули жребий. Столов семь, на каждый по императору, соответственно, на каждого императора – несколько девок. Со Фу сказал, это для первого знакомства, надо же с чего-то начинать. В следующие разы нас будут рассаживать иначе, а также министры освободят повелителя на время состязаний от некоторой части государственных забот, у императоров появится досуг, и мы сможем чаще видеться в течение дня.
