Можно позвонить 911. Сообщить о пожаре, ограблении, катастрофе и убийстве, вместе взятых. Убийство произойдет позже, когда фараоны выяснят, что он создал им столько головной боли всего-навсего из-за того, что, по их мнению, как-то заперся в подвале. А если поведать им всю правду, тут и без адвоката ясно, что на него навесят все преступления, которые эти злодеи как раз совершали. Да и у него у самого рыльце в пушку.
Если вызвать фараонов, в лучшем случае предстоит промедление на много месяцев, пока его будут держать в Нью-Йорке. Расследуя дело, его могут обвинить в преступлении. Черт, а ведь он может оказаться и в самом деле повинным в том или ином преступлении. Надо следить за каждым своим шагом, а то все кончится тюрьмой. И как же тогда поездка в Париж, гонорар, traspaso?
И тут Хоба осенило. Повинуясь импульсу, он метнулся к телефону и выстучал серию цифр. Если он что-то и знает, то код автоматической связи с Ибицей. Наконец на том конце мужской голос произнес:
— «Эль Кабальо Негро», говорит Сэнди.
— Это Хоб Дракониан.
— Хоб, ты даешь! Очень мило! Ты знаешь, что сейчас пять утра?
— Так чего ж ты до сих пор там?
— Семейство Мозли сняло бар для частного приема, тут полгорода собралось.
Хоб мысленно увидел Сэнди — высокого, ужасно тощего ирландца с длинным носом и лучшей коллекцией свитеров на всех Балеарских островах.
— Мне вроде как некогда, — проговорил Хоб. — Гарри Хэма там, случаем, нет?
— Дай-ка огляжусь. — Из трубки доносился рев кассетного магнитофона Сэнди и многоязычный шелест бесед у стойки. Хоб вообразил заведение. Двухэтажное побеленное здание. Снаружи вывеска: «Эль Кабальо Негро» на черных двустворчатых дверях. За порогом надо спуститься на две ступеньки. Посреди помещения большая колонна, делящая бар на две неравные части. Справа лестница, ведущая в квартиру Сэнди — две комнаты с кафельными стенами и ванная. Внизу справа стойка, за ней ряды бутылок. Тут и там раскиданы ротанговые и плетеные стулья, низкие лакированные столики. На стенах фотографии друзей, сейчас по большей части разъехавшихся. Хобу захотелось оказаться там, на одном из хлипких табуретов у стойки, с бокалом коки в руке, битком набитым льдом, болтая с какой-нибудь английской пташкой, находящей этот маленький островок невыразимо диковинным и чудесным.
— Хоб? — снова послышался голос Сэнди. — Его тут нет. Оставишь записку?
Хоб попытался мысленно сформулировать. «Меня держат пленником в подвале какого-то жуткого здания в Нью-Йорке». Скажи он что-нибудь эдакое, и Сэнди сочтет слова шуткой.
— Скажи Гарри, что у меня есть большущие деньги для него. Только чтобы получить их, он должен проделать нечто сверхбыстрое.
— Ладно, Хоб, понял. — Крупными новостями Сэнди не смутишь.
— А нет ли кого поблизости, кто может найти Гарри?
— Дай-ка посмотрю… Хвостатый Чарли тут.
— Он трезв?
— Не особо.
— А кто еще там есть?
— Эдди Банс, и довольно трезвый. Мойра как раз заходит. Минуточку, легок на помине…
Затем в трубке зарокотал хриплый говор Джерси-сити.
— Хоб? Это ты?
— Гарри, я должен тебе кое-что сказать.
— Ты должен мне кое-что сказать? Это я должен тебе кое-что сказать. Я увольняюсь.
— Гарри, в чем дело?
— Так вести детективное агентство не годится. Так не годится вести даже психушку, на которую твои операции смахивают все больше и больше. Какого черта ты болтаешься в Нью-Йорке? Дело надо делать. Когда ты подговорил меня на свой план…
— Гарри, — перебил Хоб, — я с удовольствием выслушаю все до конца, но как-нибудь в другой раз. Прямо сейчас мне надо сказать тебе две вещи. Слушаешь?
— Хоб, возвращайся. У меня есть кое-что важное для нас. Когда ты сможешь вернуться?
— Гарри, может так сложиться, что вообще никогда. В таком случае детективное агентство «Альтернатива» — твое. Бумаги ты найдешь в коробке из-под конфет на письменном столе у меня на фазенде. Надеюсь, ты позаботишься о Найджеле и Жан-Клоде.
— Хватит пороть горячку. Куда ты вляпался?
— Трудновато объяснить. Начал с того, что пытался найти одну особу, рассказать ей о работе и посадить в самолет.
— Пока что довольно прямолинейно, — отметил Гарри.
— Я везу на Ибицу кое-какие деньги, чтобы наше агентство могло стронуться с места.
— Отлично. Там почему же ты еще не здесь?
— Я как раз к этому подхожу. Меня держат в плену на складе в Нью-Йорке, на Рид-стрит, 232А. Усек?
— Ты не шутишь, Хоб? Скажи такое кто другой, я бы решил, что это шутка, но ты…
— Да не шучу я, положа руку на сердце. Мне надо говорить быстро, Гарри. Меня оставили в этой комнате с действующим телефоном, но я не знаю, много ли у меня времени в запасе до их возвращения.
— И что они сделают, когда вернутся?
— Если повезет, просто изобьют так, что я останусь калекой на всю жизнь. Конечно, может статься, что мне не удастся отделаться настолько легко.
— А что ты им сделал?
— Говорят, что я украл у них на миллион долларов товара.
— Так верни.
— Все чуточку сложнее. Поверь, если бы имелся какой-то способ возместить, я бы ухватился за него обеими руками. Но у меня в руках его нет.
— А что у тебя в руках?
— Этот телефон. Больше ничего.
— Хоб, это происходит на самом деле, а?
