Под ней оказался труп мужчины — мелкого, с желтовато-коричневой кожей, закрытыми глазами, будто уснувшего. Бюфордан аккуратно повернул его голову, продемонстрировав огромную огнестрельную рану, теперь совершенно сухую, уничтожившую изрядную часть левой стороны головы, в том числе и ухо.
— Вам известно, кто это такой? — спросил Фошон у Хоба.
— Это человек, которого я знал под именем Генри Смит, — ответил Хоб. — И давно он мертв?
— Около двенадцати часов из-за единственного пулевого ранения, вероятно, из оружия сорок четвертого калибра с близкого расстояния.
— Где?
— На канале Сен-Мартен близ рю де Реколье. Недалеко от больницы Сен-Луи, но, конечно, его доставили сюда.
— А мистер Розен его видел?
— Он опознал его несколько ранее. Сожалею, что побеспокоил вас, Хоб, однако мне было необходимо, чтобы его опознал кто-нибудь еще.
Хоб отошел. Фошон дал знак, и Бюфордан накрыл тело, а служители закрыли крышку и отнесли ящик обратно на свое место в шкафу. Взяв Хоба под руку, Фошон вместе с ним вышел из морга.
Они не обменялись ни словом, пока не покинули Отель-Дью. Потом Хоб спросил:
— У вас есть какие-либо предположения о том, кто это сделал?
— Никаких, которые я мог бы высказать в данный момент. А у вас, Хоб?
— Полагаю, у Генри был помощник по имени Халил. Его допрашивали?
— Мы пытаемся найти Халила. По всей стране разосланы бюллетени с его приметами.
— Может, он вам что-нибудь расскажет, — предположил Хоб.
— Надеемся. Нам бы хотелось знать, как он потерял вот это. — Пошарив в кармане, Фошон извлек полиэтиленовый мешочек, из которого вынул нитку голубых керамических бус с серебряной застежкой.
— А что это? — поинтересовался Хоб.
— Четки. По-моему, так их называют по-английски. Многие арабы, равно как многие греки и турки, носят их при себе. Упомянутые бусины дают возможность занять руки в ожидании, когда наконец улыбнется фортуна.
— А где вы их нашли?
— В мертвой руке мсье Генри. На застежке выгравировано имя Халила. Возможно, он даст нам объяснение — если нам удастся его найти.
— С его стороны было довольно глупо рассчитывать, что он сумеет улизнуть с этим, — сказал Эмилио. — Но он справлялся довольно хорошо, пока занимался этим делом. И все же. Это лишь вопрос времени. Я прав, инспектор?
— Вы имеете в виду Генри? — уточнил Фошон.
— Конечно. Все сходится на нем. Особенно в свете последнего открытия мистера Дракониана.
— Какого же? — поинтересовался Фошон.
Они сидели в гостиной Макса в отеле «Синь». Сонный, помятый и недовольный Хоб находился там же. Макс в своем халате выглядел так, будто вообще не собирается покидать отель. Собрались все, кроме Авроры, прибытия которой ожидали с минуты на минуту.
— Я раскрутил ту карточку, которую вы мне показали, инспектор, — пояснил Хоб. — Ту, которую вы взяли с трупа Келли. Она из закусочной в Маре. Я отправился в ближайшую синагогу. Раввин сказал, что человек, соответствующий описанию Келли, заходил туда искать Генри. Я рассказал об этом детективу Вазари.
— А вам не пришло в голову рассказать об этом мне? — спросил Фошон.
— Как-то забыл. Я был малость ошарашен вереницей трупов, которую вы мне продемонстрировали.
— Всего два. Частный детектив в своей работе должен натыкаться на десятки, а то и сотни подобных фатальностей.
— Должно быть, вы имеете в виду какого-то другого детектива, — заметил Хоб.
— Никогда бы не подумал на Генри, — вставил Макс. — Такой чудесный малый. Да вдобавок религиозный.
— Двойной агент, — прокомментировал Эмилио. — Притворялся иудеем, но работал на арабов.
— Вам по-прежнему неизвестно, кто убил Генри, — уточнил Хоб.
— Давайте разбираться шаг за шагом, — произнес Эмилио. — Все это предположение. Однако смахивает на то, что Келли вышел на Генри, и Генри его убил. Затем Генри был убит своим компаньоном, этим Халилом.
— Почему? — поинтересовался Хоб.
— Да откуда мне знать, — развел руками Эмилио. — Может, Халил выяснил, что Генри на самом деле работает не на исламистов. Может, он выяснил, что тот — тайный агент адвентистов Седьмого дня.
— Ну, тут уж вы выходите за пределы всякой вероятности, — возразил Фошон. — Во всяком случае, смею надеяться.
— Возьмите Халила, — предложил Эмилио, — и все дело раскрутится само собой.
— Во всяком случае, можно будет пришить ему дело, — подхватил Хоб.
Обернувшись, Эмилио бросил на него испепеляющий взгляд.
— У вас есть на примете кто-то более подходящий?
— Нет у меня никого на примете, и вы все еще не нашли марафет.
— Должно быть, Халил перепрятал его еще куда-нибудь, — предположил Эмилио. — В его квартире нашли следы кокаина. Вы же сами мне сказали, инспектор. Когда ваша полиция найдет его, все сразу сойдется одно к одному.
— Дело, несомненно, возбудить можно, — пожал плечами Фошон. — Что же до того, что случилось на самом деле… — он снова пожал плечами.
— Ну, с меня достаточно, — бросил Эмилио. — Слушайте, мне надо выбираться отсюда. А еще необходимо вещи сложить.
— Вы возвращаетесь в Америку? — осведомился Фошон.
— В Нью-Йорк.
— А как насчет кокаина, который вы приехали выслеживать?
