– Я полагал, вас несколько развлечет беседа со мной, – сказал он разочарованно, – но, видимо, я ошибся. Вы слишком скучные люди, и я полагаю, не имеет смысла и дальше тянуть кота за хвост. – Он не спеша достал из кармана пиджака тяжелый браунинг.
Как раз в эту минуту я пришел к выводу, что умирать мне вовсе не хочется. Никоим образом. А хочется жить – по возможности, еще лет 30 или 40; или хотя бы еще 30–40 минут, если уж больше мне не положено. Я так сильно хотел жить, что сумел даже превозмочь ступор, в который погрузился, и вернулся к реальной действительности, которая явно попахивала полным поражением. Чтобы жить, я готов был валяться в ногах, умолять, лгать, воровать, стать коммунистом или демократом, обратиться в арианство или в православие, притвориться ацтеком или испанцем – все, что угодно, все, что от меня потребуется…
Я готов был даже снова стать агентом Икс, что, как оказалось, было труднее всего.
– Ну, и что теперь? – спросил я Форстера.
Он широко улыбнулся:
– Теперь я убью вас.
– Пуля в затылок?
– Возможно. Боитесь, мистер Най?
– Конечно. Но куда больше разочарован.
– Вас вполне можно понять. Оказавшись в таком положении…
– Вы меня неверно поняли, – перебил я его. – Я разочарован вашим поведением.
– О чем это вы? – спросил Форстер.
– О вашей трусости, – отвечал агент Икс.
Я шкурой почувствовал, как вздрогнули его помощнички. Форстер поднял пистолет и взвел курок.
– А вот за это вы получите пулю прямо в лицо.
– Какая, в сущности, разница? – равнодушно сказал я. – Все равно ничем не изменить тот единственный факт, что не дает вам покоя: даже мертвый, я для вас недостижим!
Форстер помолчал с минуту и сказал:
– Я понимаю, мистер Най, вы пытаетесь спровоцировать меня на некие действия, способные дать вам возможность бороться. Получается у вас, правда, довольно неуклюже. К тому же все это бесполезно. Время нашего личного соперничества давно миновало. И мне пора как следует взяться за выполнение своих прямых обязанностей.
Я сумел-таки довольно нагло усмехнуться.
– Я так и знал, что вы постараетесь прикрыться своими «прямыми обязанностями», Форстер. Ваше счастье, что в руках у вас пистолет, не то я бы вас в бараний рог скрутил!
Моя наглость явно произвела на него впечатление; не потому, что он в мои угрозы поверил – нет, именно потому, что он в них не поверил. Он был уверен, что я полностью в его власти; его бесило одно: обстоятельства не позволяли ему доказать эту свою власть.
– Ваша тактика весьма неглупа. Это делает вам честь, мистер Най, – заметил он. – Впрочем, что вам еще остается при сложившихся обстоятельствах?
И это была чистая правда. Хотя Форстер обращался скорее не ко мне, а к своим людям, которых пытался убедить, что так и надо. Вообще-то ему бы следовало застрелить нас еще три минуты назад, оставив все объяснения на потом.
– Ваше поведение можно было бы понять, если бы вы были всего лишь мелким исполнителем, – сказал я. – Но тогда вам и не пришлось бы проводить сравнения между собой и мною. Хотя я лично считал вас человеком одного со мной калибра. – Я театральным жестом закурил, помолчал и продолжил: – Карьеры у нас с вами складывались практически одинаково. Но было и одно различие: я добился некоторой известности как боец, вы же заработали себе репутацию вполне компетентного чиновника.
От злости Форстер не мог произнести ни слова. Я, конечно, врал напропалую и к тому же был абсолютно несправедлив по отношению к нему; но я всегда полагал, что человек, стоящий на пороге смерти, – самое несправедливое существо на свете.
– У вас, впрочем, немало хороших качеств, – не моргнув глазом вещал я. – Вы умны, беспощадны и достаточно интеллигентны. Но, к сожалению, вы начисто лишены способности радоваться честному поединку. Один на один.
– Все, с меня довольно! – заявил Форстер.
– Извините, что пришлось вам это высказать, но по-моему, лучше уж услышать это от меня, чем от ваших работодателей.
– Довольно, черт возьми! – окончательно разозлился Форстер и поднял пистолет.
– Да, наверное, вам лучше покончить со мной сразу, – посоветовал я ему. – Пока я вам еще гадостей не наговорил.
– Вы сущий параноик! – заорал Форстер. – Неужели вы действительно верите в свою репутацию?!
Я заставил себя лениво откинуться на спинку кресла, скрестить руки на груди и усмехнуться, хотя губы меня почти не слушались.
– Форстер, – сказал я, – я мог бы выйти против вас с любым оружием, в любое время и при любых обстоятельствах. И без труда убить вас. Да будь у меня даже консервный нож против вашей шпаги, я бы все равно первым порезал вас на куски. И вообще – лучше бы вы предоставляли боевую часть операции другим, не то кто-нибудь, будучи в дурном настроении, чего доброго успеет снести вам башку, пока вы будете ковыряться с предохранителем.
Один из людей Форстера не выдержал и улыбнулся. Вот и отлично; а еще лучше – что Форстер это заметил.
Гуэски и Кариновский смотрели на меня, открыв рот. Я быстро глянул в их сторону и снова перевел взгляд на Форстера.
