— Кэролайн, — произнес мистер Фортинбрас, — хочу поздравить вас с весьма изящным убийством.
— Спасибо, сэр, — ответила Кэролайн.
— Оно было, насколько я помню, девятым?
— Совершенно верно, сэр.
— Значит, осталось всего одно, а?
— Да, сэр. Если сумею.
— Сумеете, — заверил ее Фортинбрас. — Сумеете, потому что я, Дж. Уолстод Фортинбрас, говорю, что сумеете. Кэролайн скромно улыбнулась. Фортинбрас ухмыльнулся. Он был боссом Кэролайн, главой компании "Телеплекс Ампуорк". Обладая небольшим ростом, он пытался найти величие в грандиозном, и его пристрастие к вульгарному отступало только перед наслаждением всем подлым и гнусным. Он откинулся назад, смахнул что-то с рукава куртки, сделанной из настоящей замши, поднес ко рту большую сигару, сплюнул на бесценный бухарский ковер с трехдюймовым ворсом, вытер рот кружевным платком, сплетенным нищими браминами у погребальных костров Ганга, и потер лоб полированным ногтем, стремясь показать, что думает. Он не думал, разумеется; он пытался — и делал такие попытки на протяжении многих лет — продемонстрировать свой характер. Дело, однако, заключалось в том, что у мистера Фортинбраса характер отсутствовал. Превосходные специалисты трудились годами, стараясь исправить этот недостаток, но тщетно. Это было единственным проклятием в жизни Фортинбраса.
— Сейчас вы будете охотником, верно? — спросил он у Кэролайн.
— Да, сэр.
— А вам уже сообщили, кто является вашей следующей жертвой?
— Сообщили, сэр. Это мужчина по имени Марчелло Поллетти, житель Рима.
— Рима в штате Нью-Йорк?
— Нет, Рима в Италии, — учтиво поправила его Кэролайн.
— Ну что ж, это еще лучше, — заметил Фортинбрас. — Там, наверное, более живописно. Так вот, моя идея заключается в следующем, и я хочу, чтобы вы обдумали ее очень тщательно и сообщили мне свое мнение честно и прямо. Поскольку у нас, в нашей компании, есть потенциальный победитель в десяти Охотах, почему бы не попробовать снять документальный фильм о десятом убийстве? А? Кэролайн задумчиво кивнула. Кроме нее и Фортинбраса, в кабинете находились еще трое мужчин — все молодые, красивые, смышленые и несносные.
— Да, да! — воскликнул Мартин. Занимая пост старшего исполнительного заместителя продюсера, он был единственным (за исключением самого Фортинбраса), кому разрешалось пользоваться восклицательными знаками.
— Вы попали в самую точку, босс, — тихо заметил Чет. Насколько он помнил, в прошлом году было снято тридцать семь документальных фильмов о различных аспектах Охоты.
— Лично я не уверен, — произнес Коул. Будучи самым младшим исполнительным помощником, Коул знал, что на его долю выпал несчастливый долг расходиться во мнениях с шефом, поскольку Фортинбрас испытывал отвращение к людям, во всем поддакивающим ему, и не хотел, чтобы его окружали одни подхалимы. Коул ненавидел свою работу, потому что чувствовал, что Фортинбрас всегда прав. Он мечтал о времени, когда наймут четвертого исполнительного помощника, что позволит ему говорить "да". — Трое против одного, — сказал Фортинбрас, омерзительно смачивая слюной конец сигары. — Видимо, вы остались в меньшинстве, а, Коул?
— Пожалуй, это к лучшему, — удовлетворенно отозвался Коул. — Я считаю своим долгом выражать собственную точку зрения, но уверяю вас, что я с ней не согласен.
— Мне нравится ваша прямота, — заметил Фортинбрас. — Честность и здравый смысл помогут вам сделать карьеру, пусть у вас не будет сомнений на этот счет. Итак, посмотрим. Что, если мы назовем фильм "Момент истины"? Присутствующие умело скрыли гримасу отвращения. Фортинбрас продолжал:
— Впрочем, это название чисто рабочее; я просто, так сказать, примерял его. А вот еще одно: "Миг откровенности". Как вы считаете?
— Мне очень нравится! — тут же отозвался Мартин. — Прямо в десятку, босс.
— Здорово, очень здорово, — поддержал его Чет, наслаждаясь ужасом названия с полузакрытыми глазами.
— Я считаю, что в названии чего-то не хватает, — произнес Коул несчастным голосом.
— Не хватает? Чего именно? — спросил Фортинбрас. Коула никогда еще не просили объяснять, почему его точка зрения иная. Он почувствовал, как у него перехватило дыхание и ледяная дрожь прошла через желудок. Он превосходно понимал, что эти симптомы предвещают наступление безработицы. Мартин, о доброте сердца которого ходили легенды а; до 10-й авеню, пришел на помощь.
— Мне кажется, что Коул имел в виду одно из старомодных забористых названий. Что-то вроде простого названия "Десятый".
— А может быть, он не это имел в виду, — тут же пришел на помощь Мартину Чет.
— Думаю, что-то вроде этого пришло мне в голову, — поспешил поддержать их Коул. — Я понимаю, конечно, что такие короткие забористые названия теперь устарели... Он замолчал. Фортинбрас, прижавший средний палец правой руки к точке на дюйм выше едва заметных бровей, погрузился в медитацию. Шли секунды. Фортинбрас закрыл глаза неопределенного цвета и снова открыл их.
— "Десятый"... — произнес он еле слышным голосом.
— Старомодно, — заметил Мартин. — Однако такие названия через некоторое время снова обретают звучание.
