Я открыла глаза. Вокруг все было желто. Горький мед неба, бесконечный песок.
Здесь был кто-то еще, до меня. Обрушившийся в песок горящий корабль, крики, момент ужаса. Я потрогала голову. Посмотрела свою ладонь. Пальцы были в крови, но боли не было.
Генерал… Когда я подумала о ней, где-то с краю, вдалеке, появилась серая тень. Движение. Я пошла навстречу тени. С каждым шагом из песка появлялись руки, тянулись к каплям крови, падающим под ноги. Что ж. Они жаждут этого.
Я было подумала, что это Молони все не может остановиться и прекратить свое парадное шествие. На полпути я заметила что-то, закопанное в склоне дюны. Наклонилась и начала смахивать песок. Черные волосы, перепачканные в крови. Знакомое лицо с паутиной мелких морщинок. Светло-карие глаза, которые видели так много за такую короткую жизнь. Распахнутые настежь, забитые песком. Аккуратная дырочка во лбу. Генерал.
Я посмотрела по сторонам. Вот «Чарис», превратившаяся в груду металла. Разбитое стекло. Безжизненное тело Сайласа повисло на штурвале.
Дальше я увидела припорошенных песком Крысу и Бу. Там же, будто обнявшись во сне, лежали Пегги и Фалько.
Меня затрясло. Эти жизни, такие яркие, такие насыщенные, кометы, несущиеся сквозь вселенную, — и таков их конец?
А где же были Ифы? Они шли за мной по пятам, путали меня и направляли по кривым тропкам — ради этого?
Я закричала, требуя ответа, и «Чарис» объяло пламя. Я снова закричала, и загорелось тело Генерала, и песок под моими ногами тоже загорелся, обращаясь в темное стекло. И сквозь него внизу я могла видеть тела всех павших. Подняв голову, я поняла, что желтый свет почти потух.
— Нет, — процедила я, шагая прочь. Ведь есть сотни других дорог, есть сотни других реальностей.
— Нет! — закричала я снова, когда стало совсем темно.
Споткнувшись, я упала. Меня подхватили несколько рук, еще до того, как я коснулась земли. Рук, обагренных кровью.
На меня глядело существо с моим лицом. Его глаза будто вмещали в себя все пространство между звездами. Каждый сантиметр кожи испещрен линиями, отмечен жизнями. Существо медленно раскрыло ладони. В одной лежал скальпель Эстерхази. В другой — испачканная в крови игральная кость.
Выбор есть всегда.
Дрожащей рукой я взяла скальпель. И тут я поняла. Линии на коже отмечали не забранные жизни. Они отмечали другие реальности, другие миры, другие повороты судьбы. Никто не сможет сохранить разум, прожив все это.
«У всего есть цена», — сказал Ловец.
Я поднесла скальпель к своему лицу.
Существо усмехнулось и бросило игральную кость.
Выстрел.
