Десятое декабря полностью

Верлен поспешил в Малую лабораторию № 2.

– Поговори со мной, Сэмми, – сказал Абнести.

Верлен пощупал пульс Хизер, поднял руки ладонями вверх, отчего стал похож на Иисуса, только потрясенного, а не божественного, к тому же он сдвинул очки на макушку.

– Ты издеваешься? – сказал Абнести.

– Что теперь? – сказал Верлен. – Что мне…

– Ты, сука, издеваешься, да? – сказал Абнести.

Абнести вскочил со стула, оттолкнул меня в сторону и по коридору понесся в Малую лабораторию № 2.

Я вернулся в свое Пространство.

В три по громкой раздался голос Верлена.

– Джефф, – сказал он. – Пожалуйста, вернись в Головогрудь.

Я вернулся в Головогрудь.

– Нам очень жаль, что тебе пришлось видеть это, Джефф, – сказал Абнести.

– Это случилось неожиданно, – сказал Верлен.

– Неожиданно плюс злополучно, – сказал Абнести. – Извини, что я тебя оттолкнул.

– Она умерла? – сказал я.

– Она, скажем так, не в лучшем виде, – сказал Верлен.

– Слушай, Джефф, такие вещи случаются, – сказал Абнести. – Это наука. В науке мы исследуем неизвестное. Никто не знал, что пять минут Жутковерти^ТМ могут сделать с Хизер. Теперь мы это знаем. Мы знаем и еще кое-что: согласно оценке, которую дал Верлен твоему комментарию, у тебя и в самом деле наверняка не осталось никаких романтических чувств к Хизер. Это немало, Джефф. Маяк надежды в печальное время для всех. Даже когда Хизер погружалась, так сказать, на дно моря в своем корабле, ты оставался абсолютно неколебим в том смысле, что продолжал не питать к ней никакой романтической любви. Я предполагаю, что Протком выскажется типа: «Вау, Ютика и в самом деле бьет все рекорды в смысле обеспечения потрясающих новых данных по ЭД289/290».

В Головогруди воцарилась тишина.

– Верлен, давай, – сказал Абнести. – Сделай свою часть работы. Подготовь все.

Верлен вышел.

– Ты думаешь, мне это нравилось? – сказал Абнести.

– У меня не создалось такого впечатления, – сказал я.

– Мне не нравилось, – сказал Абнести. – У меня это вызывало оторопь. Я же человек. У меня есть чувства. И все же, если забыть про личные чувства, это было хорошо. Ты отлично поработал. Мы все отлично поработали. Я это ценю. Давай… давай доведем все до конца, ладно? Давай завершим следующую часть Процесса подтверждения.

В Малую лабораторию № 4 вошла Рейчел.

– Мы сейчас собираемся жутковертить^ТМ Рейчел? – сказал я.

– Подумай, Джефф, – сказал Абнести. – Как мы можем знать наверняка, что ты не любишь ни Рейчел, ни Хизер, если у нас есть данные только касательно твоей реакции на то, что случилось с Хизер? Ты подумай своей головой. Ты не ученый, но, господь свидетель, ты целыми днями работаешь рука об руку с учеными. Лактаж?

Я не сказал «Подтверждаю».

– В чем дело, Джефф? – сказал Абнести.

– Я не хочу убивать Рейчел, – сказал я.

– А кто хочет? – сказал Абнести. – Я? Ты разве хочешь, Верлен?

– Нет, – сказал Верлен по громкой.

– Джефф, может, ты преувеличиваешь? – сказал Абнести. – Может ли Жутковерть^ТМ убить Рейчел? Конечно. У нас есть прецедент Хизер. С другой стороны, Рейчел может оказаться сильнее. Она выглядит чуть крупнее.

– Вообще-то, она чуть меньше, – сказал Верлен.

– Но, может, она крепче, – сказал Абнести.

– Мы собираемся скорректировать дозу, – сказал Верлен. – Так.

– Спасибо, Верлен, – сказал Абнести. – Спасибо, что прояснил.

– Может, показать ему досье? – сказал Верлен.

Абнести протянул мне досье Рейчел.

Вернулся Верлен.

– Прочти и прослезись, – сказал он.

Согласно досье Рейчел украла драгоценности матери, машину отца, наличные сестры, статуи из их церкви. Ее посадили в тюрьму за наркотики, потом отправили в реабилитационный центр лечиться от наркомании, потом в реабилитационный центр для проституток, потом в то, что у них называется восстановительный реабилитационный центр для тех, кто столько раз побывал в реабилитационных центрах, что практически выработал против них иммунитет. Но она, видимо, выработала иммунитет и к восстановительному реабилитационному центру, потому что после этого она пошла на крупняк: тройное убийство – дилера, сестры дилера и бойфренда сестры дилера.

Когда я читал это, мною владело какое-то странное чувство, потому что я ее трахал и любил.

И все же я не хотел ее убивать.

– Джефф, – сказал Абнести. – Я знаю, ты проделал большую работу по этой теме с миссис Лейси. По убийствам и всякому такому. Но это не ты. Это мы.

– И даже не мы, – сказал Верлен. – Наука.

– Требования науки, – сказал Абнести. – Плюс предписания.

– Иногда наука оказывается не на высоте, – сказал Верлен.

– С другой стороны, Джефф, – сказал Абнести, – несколько минут неприятных ощущений для Хизер…

– Рейчел, – сказал Верлен.

– Несколько минут неприятных ощущений для Рейчел, – сказал Абнести, – это годы облегчения – и я не преувеличиваю – для десятков тысяч людей, страдающих от недостатка любви или от ее избытка.

– Ты прикинь, Джефф, – сказал Верлен.

– Быть добрым в мелочах легко, – сказал Абнести. – А нести в мир громаду добра – это уже труднее.

– Лактаж? – сказал Верлен. – Джефф?

Я не сказал «Подтверждаю».