— Да, командор, — ответил Джон Стар, едва заметно улыбаясь при этом слове. — Во всей вселенной ни одного случая безумия, оставленного без лечебного вмешательства. Я знаю. И красный газ исчез из воздуха. Это уже история.
— Замечательное государство, Джон. — Глаза Джея Калама рассматривали с восхищением густо–зеленый покатый ландшафт. — Мне кажется, лучшее в Системе.
Лицо Джона Стара затуманилось.
— Мне пришлось взять на себя эту ответственность. — Голос его был почти горек. — Но мне бы хотелось быть в Легионе, Джей. Вместе с Халом и Жилем. Хотелось бы снова оказаться в гвардии Аладори.
Джей Калам улыбнулся.
— Ты влюблен в нее, Джон?
Он кивнул.
— Был… Да и сейчас влюблен. Я надеялся, до той ночи, когда она применила АККА. Тогда я понял, какой же я был дурак. Она богиня, Джей. Кроме тайны, у нее могущество и ответственность. В ту ночь я увидел, что у нее не может быть времени для… для любви.
Джей Калам по–прежнему серьезно улыбался.
— А тебе когда–нибудь приходило в голову, Джон, что она всего лишь девушка? Хотя, быть может, это интересно — уничтожать планеты, однако она не может делать этого постоянно. Она рискует остаться в одиночестве.
— Конечно, — устало признал Джон Стар, — у нее должны быть другие интересы. Но она была… просто богиня! Я не мог ее спросить. Как бы там ни было, я никогда не смогу добиться ее.
— Почему ты так думаешь, Джон?
— Есть одна причина. Мое имя Ульмар. Я не мог просить ее забыть об этом.
— Но имя может тебя больше не беспокоить, Джон. Зеленый Холл, узнав о твоей доблестной службе, официально изменил твое имя на Джон Стар. Мы для этого и прилетели, чтобы сказать тебе об этом.
— Да? — прохрипел он.
И тут из воздушного шлюза вышла Аладори, а за ней Жиль Хабибула и Хал Самду. Лицо ее было сдержанным, глаза холодными и серьезными, и солнечный свет создавал чудеса — рыжие, золотые и коричневые — в ее волосах. Она вопросительно и насмешливо посмотрела на Джона Стара.
— Поскольку Пурпурный Холл наша самая надежная крепость в Системе, — поспешно пояснил Джей Калам, — Зеленый Холл просит тебя принять ответственность за охрану Аладори Антар.
— Если пожелаешь, Джон Ульмар, — мерцая глазами, добавила девушка.
У него пересохло в горле. Он искал в золотистом тумане слова и, наконец, с усилием пробормотал их:
— Я желаю. Однако меня зовут, мне кажется, Джон Стар.
Серьезная, если не считать глаз, она сказала:
— Я буду называть тебя Джон Ульмар.
— Но ты говорила…
— Я передумала. Я доверяю только Ульмару. Более того…
Она внезапно оказалась слишком занята, чтобы закончить фразу.
— Ах, я, несчастный! — заключил Жиль Хабибула, с одобрением глядя на парочку. — Это ясно, что нам здесь рады, особенно девушке! Смертельно ясно! Ах, и для бедного старого солдата Легиона это местечко, кажется, вполне подходит, чтобы провести в мире оставшиеся годы. Кухня и погреб построены здесь пропорционально всему зданию. Ах, Хал, может, ты забудешь о своей драгоценной гордости за все эти медали и украшения, которыми обвешал тебя Джей с тех пор, как Зеленый Холл сделал его командиром Легиона? Если бы ты это сделал, мы смогли бы поискать где–нибудь смертельный кусочек еды.
Фобос вращался одновременно с Землей, ибо древние покорители этого спутника Марса изменили скорость его обращения соответственно своим имперским интересам. Они покрыли это мертвый камень живой зеленью, окутали искусственным воздухом и правили планетами из его дворца, словно плененными островами.
Однако их гордые космические флотилии были разбиты и забыты задолго до этих лет середины тридцатого столетия. Все человеческие острова вокруг Солнца вновь были свободны, и самый молодой наследник увядшей памяти утраченной Империи был неустанным узникам в грандиозном Пурпурном Холле.
Ночь уже сменялась зловещей зарей, и длинный полумесяц Марса поднимался, словно окрашенный кровью серп, на фоне солнца. В его красноватом свечении отодвинулась стеклянная дверь, и он вышел в высокий центральный пилон, в обширный сад на крыше западного крыла.
Стройный молодой человек был одет в зеленую форму Легиона Пространства, без знаков различий и служебных украшений. С беспокойным выражением на юношеском лице он остановился, чтобы осмотреть темное небо на западе. Вслед за ним в дверь проскочил другой человек в зеленом.
— Боб Стар, где?.. А, приятель, вот ты где! — Старый солдат пространства был приземист, лыс и толст, и китель его был увешан знаками отличия долгой карьеры, но сейчас не застегнут в спешке. — Неужели ты не мог подождать секундочку старого Жиля Хабибулу?
— Прости, Жиль. — Боб Стар быстро повернулся назад, и его тонкое, опаленное солнцем лицо потеплело от улыбки, причиной которой стал запыхавшийся, взъерошенный телохранитель. — Я попытался проскользнуть сюда, чтобы лишь разок взглянуть на небо. Неужели ты должен следить за каждым моим шагом?
— Ты же знаешь, что должен, — пропыхтел толстяк. — Хал и я получили приказание твоего отца: охранять твою жизнь ежесекундно. А великий Джон Стар — офицер, который требует дисциплины.
