Тут речь может идти только о необъектных отношениях, будь то отношения с Богом или с феноменальной вселенной, причем в данном случае Бог будет объектным и, следовательно, феноменальным. Никакие другие «безличные» отношения невозможны. Но будучи не-объектными, они должны также быть и не-субъектными, то есть если объект не является объектом, если он перестает быть объектом, то он одновременно перестает быть и субъектом. Остается только «Я».
Святой Хуан де ла Крус утверждал, что «Бог есть любовь»[34]. Поскольку тут нет никакого описательного существительного, то лучше и не скажешь. Но означает ли эта фраза, что мы можем говорить это о самих себе? Сам опыт напоминает нам о «любви»? А разве он не напоминает нам также о «радости», или «блаженстве», и кто знает о чем еще? Но все эти слова неадекватны и неверны.
Зачем вообще об этом говорить? Разве не достаточно просто знать это, когда нам это удается? Или мы настолько горды собой за то, что испытали это, что должны во что бы то ни стало сообщить всем, что оно у нас есть? Если уж мы испытали это, давайте хотя бы вспомним, что любой опыт всегда феноменален и, следовательно, то, о чем мы говорим, не может быть «этим». Любовь, какой бы экстатичной она ни была, – просто эмоция. Любовь-ненависть невозможно испытать вне двойственной вселенной чувственного восприятия и личного опыта, и искать положительное через положительное – воистину большая глупость.
Можно предположить, что пробуждение к тому, что мы есть, или разотождествление с феноменальным объектом, наделенным поддельными субъективностью и свободой действия, может возникнуть только в результате состояния равновесия между положительным и отрицательным аспектами двойственности, отсутствие равновесия между которыми и составляет связанность.
В целом положительный элемент
Религиозные Пути преимущественно положительны, или прямо положительны, они стараются достичь чистой положительности, развивая положительные эмоции – «любовь» к Богу, или к феноменальным объектам, или даже к самой вселенной. Но достижение положительности через положительное – явное проявление абсурдности, подобное попытке поднять себя за шнурки ботинок. Почему? Потому что объективированная феноменальность сама по себе положительна, и есть расщепление непрерывности между тем, что феноменально положительно или отрицательно, и ноуменальностью, которая ни положительна, ни отрицательна. Следовательно, «освобождение» – это освобождение от положительной объективности, и этого нельзя достичь какой бы то ни было положительной, то есть феноменальной, деятельностью. Это ведь должно быть очевидно? Техника Пути Отрицания, с другой стороны, состоит в систематическом отрицании всякой положительной психической деятельности, что исправляет дисбаланс, который держит нас в связанности.
Можно предположить, что все стремятся к положительности, что такова даже «любовь к Богу» или «любовь к Господу» в веданте и христианстве. Так нам может казаться, и это, без сомнения, причина кажущегося непреодолимым соблазна склоняться к положительному, и неизбежно двойственному, Пути. Но то, что мы там ищем, не абсолютно положительно, а лишь кажется таковым. В действительности мы ищем нашу ноуменальность, которая, хотя и является для нас отрицанием, на самом деле не позитивна и не негативна, какой бы она нам ни казалась. И наша гипотетическая связанность мешает нам понять, что это и есть то, что мы есть. Это, если хотите, результат взаимного отрицания взаимозависимых противоположностей, положительной и отрицательной, и чтобы такое взаимное отрицание возникло, они должны быть точно «наложены» друг на друга, как пленки позитива и негатива, а для этого они должны находиться в идеальном равновесии. Это и будет не-объектным отношением.
