Они излагали это в соответствии с пониманием или обусловленностью ума тех людей, среди которых жили.
И которые сильно отличались от нас?
Как и друг от друга – географически, демографически и хронологически.
И такие объяснения для нас не подходят?
Мы пытаемся, изо всех сил пытаемся понять то, как они излагали это для своих современников, но для нас это очень долгий и трудный процесс, включающий изучение основ их обусловленности. Мало кто из нас в этом преуспевает.
Значит, для нас этот современный западный стиль должен быть легче?
Наша собственная обусловленность должна быть преодолена или разрушена, прежде чем мы сможем понять его. Одно это – долгий и трудный процесс, и одно это – дольше и сложнее, чем то, что приходилось делать им в свое время, ведь их обусловленность материалистическим была не такой прочной, как наша. Обрести их понимание, включающее замысловатую религиозную основу, для многих из нас – слишком сложно, и нет никаких оснований считать, что мы больше подходим для такого задания, чем они.
То есть религия – это препятствие?
Одновременно Путь и препятствие.
Как это?
Это традиционный Путь, но преданность эмоциональна и позитивна, и эмоциональность – такое же большое препятствие, как и интеллектуальность, поскольку и то и другое уводит от нас самих, от истинного «Внутри» Иисуса, к объекту, к «другому», к объективизации всех мыслей.
Разве, прославляя другого, человек не прославляет себя?
Верно, но пока он не поймет это, он все еще во тьме и не знает, что делает. В любом случае и эмоциональность, и диалектика направлены вовне.
Поскольку они утвердительны?
Именно. Только через постоянное и тотальное отрицание всего утвердительного, всего концептуального, называемого «реальностью», всего феноменального, можно ясно понять ноуменальность, которая неизбежно и очевидно есть все, что мы есть.
И такое понимание должно быть совершенным пониманием нашей связи со вселенной и реализацией того, что мы есть?
Такое понимание – это начальное понимание. Совершенное понимание – это проживание понятого.
И как этого достичь?
Этого нельзя достичь. Это не достижение.
Почему?
Почему? Потому что это окончательное понимание того, что не может быть никого, чтобы достигать чего-либо, и того, чего можно было бы достичь.
Кто тогда это может сделать, если не мы?
Кто такие «мы»? И кто там есть, чтобы что-то делать или кого-то искать?
Наше «я»? Разве мы не должны найти наше «я»?
Разве это не то же самое, что звать кого-то, кто и так находится в комнате?
Но ведь мы должны найти то, что дает нам возможность видеть?
Разве это не то же самое, что искать очки, которые уже на носу и без которых ты не можешь их уви- деть?
Ну хотя бы разве это не Я ищу себя?
Если ты наберешь свой номер в телефоне, ты сможешь позвонить себе?
То есть надо искать в другом направлении?
