В этой книге нет острого или закрученного сюжета. Эта книга о поколениях, отцах и детях, о проблематике непонимания и о том, как и в какой реальности приходится жить молодым людям, по сути ещё детям, о их стремлениях, заработке, проблемах в реалиях современного мира. Автор проведёт Вас по миру уже не подростков, но ещё и не взрослых, сформировавшихся людей и их родителей. Безусловно, Денис Шлебин противоречивый автор современности, способный заглянуть в уголки души и разглядеть самые потаённые страсти и боль. Если Вы устали от экшена и хотите взглянуть на себя и своих близких со стороны, если Вам не безразлична жизнь Ваших детей и Ваших родителей, если Вы находитесь в духовном поиске или просто хотите понять, отчего же мы все так живём. Возможно, ответы на все эти вопросы Вы сможете найти на страницах уже не первой книги этого молодого автора. «Деструктив» – это то, о чём мы все догадываемся, но не находим в себе силы в этом признаться. Содержит нецензурную брань.
ШАНСОН
Это была осень, конец сентября. Последние тёплые денёчки. Мы, а это я и Юля приехали в Бишкек, маленький городок, столицу Киргизии, он ничем не примечателен, разве, что своей убогостью и серостью. Для нас это было чем-то вроде перевалочной базы – мы планировали провести в городке пару недель и поехать в Ташкент. Юле в Ташкенте надо было поменять паспорт. Остановились мы у родственников моих – замечательные люди, Валера – глава семейства работает в обменке, Алла – Крёстная мать моя – у неё своя художественная студия. У них четверо детей – старшему, Петру – 24 года – он верстальщик, а младшему, Прохору – 19, он мечтает стать режиссёром.
Спустя неделю у меня заболела кожа на животе как ожог, очень сильно, будто кипятком ошпарил. Боль причиняли даже прикосновения одежды. Я подумал, что это на нервной почве, потому, что никаких видимых повреждений не было, болит и всё. Крёстная посоветовала мне сходить к неврологу, даже дала номер хорошего специалиста. Я позвонил.
– Здравствуйте. – Говорю. – Мне бы на приём записаться.
– Когда Вам удобно? – Ответил, приятный, женский голос. – Завтра есть время в час тридцать или послезавтра в девять ровно.
– Мне бы побыстрее. Завтра.
Она дала мне адрес и название клиники.
На следующий день я вызвал такси и поехал по разбитым дорогам мимо серых зданий с редкими красочными вывесками. Приехал, поднялся на второй этаж. Клиника находилась в бизнес центре, «странное сочетание» – подумал я. Возле лифта сидели двое мужчин, перед дверью в саму клинику.
– Вы в клинику? – Спросил я их.
– Да. – Ответил один. – Не мы, жёны наши. – Он засмеялся.
Я выловил бахилы из корзины и натянул на ботасы, зашёл внутрь. Сразу сориентировался, где тут приёмная, подошёл, говорю, что мне на час тридцать назначено. Меня отправили ждать в очередь, сказали, что пригласят. Я сидел в окружении женщин напротив двери с надписью: «Процедурная», рядом ещё дверь с табличкой «УЗИ». Прошло ровно пол часа, я подошёл к женщине, отгороженной тумбой, которая велела мне ждать. Говорю:
– Мне долго ещё сидеть?
– Подождите пока. – Она бросила на меня беглый взгляд.
– Скажите, а в какой кабинет мне?
– Туда.
Не поднимая головы от записей, она указала пальцем в сторону двери с табличкой «Гинеколог». Я молча вышел из клиники, даже бахилы не снял, проскользнул мимо мужичков, стараясь не смотреть в их сторону. Что они подумали? Я ведь там пробыл пол часа в компании их больных жён. Вышел на улицу, позвонил Юле. Она нашла работу преподавателем английского языка неподалёку от клиники и стажировалась. Выйти она не смогла, и я ей по телефону рассказал, что просидел пол часа в очереди к гинекологу. Домой пришёл пешком.
На следующий день высыпала сыпь на животе. Я сходил в районную поликлинику. Врач осмотрела меня и сказала, что это лишай, опоясывающий. Выписала таблетки, мазь и обезболивающее. Так я начал лечиться. Юлю взяли на работу.
В выходные вечером мы поехали к Ментору, старому моему приятелю, в гости. Он снимал довольно приличную квартиру в новом доме. Жилище особо ничем не примечательно, кроме двух совмещённых санузлов. Один, как и положено ближе к выходу, а вот второй – в спальне и со стеклянными стенами. Я как увидел, сразу же представил – лежит такой Ментор на кровати, читает книгу, а рядом, за стеклом, на унитазе сидит красивая длинноногая блондиночка, и морщится, выдавливая какашку. Или ещё лучше, наоборот, она в постели, смотрит как Ментор давит дерьмо из себя.
Посидели, выпили кофе по несколько бокалов и Ментор предложил поехать, посмотреть на его новый проект – шоу со светящимися обручами, в клуб «Шансон». Само шоу состояло из одной женщины – Алёны Смоленской и Ментора – её продюсера. Мы погрузили в машину обручи, палки и загрузились сами. Доехали быстро по пустым дорогам ночного города. Припарковались прям возле помойки. Я как вышел, первым делом заметил огромную, белую мечеть. «Какой контраст» – подумал я – «с одной стороны мечеть, а с другой «Шансон»» – название само за себя говорит. Спустились в подвал, в подсобное помещение, которое представляло из себя довольно большую комнату с овальным столиком посередине и тремя диванами, вокруг него. На столике стояла переполненная окурками пепельница. По стенам комнаты было распихано барахло, прям аккуратно, горкой навалено: большой промышленный пылесос, бочки, столы поломанные, полочки с банками, и огромная буква «Ш». Мы втроём – я Юля и Ментор закурили и уселись на диваны, а Смоленская пошла переодеваться.
– Бородатый, ты пишешь ещё? – Спросил меня Ментор.
– Пишу. А ты?
– Я давно уже не пишу ничего, зачем? Не вижу смысла.
– Зря ты так, сейчас двадцать первый век, двадцатые годы, и это время навсегда останется в истории со всеми своими войнами, катаклизмами и творчеством, а его очень мало. Мы должны создавать. Кто, если не мы?
– Да, ты прав, надо искать силы в себе и писать. – Ментор вздохнул. – Но, что писать?
– То, что видишь – правду. – Я усмехнулся. – Думаю Пушкин тоже задавался этими вопросами.
– Как тебе, кстати, Пушкин? – Спросил Ментор.
