«Свои, в смысле, и мои», «мы справимся»… Эти две путеводные звезды прогнали Машин страх, и она решила, что нипочём не будет волноваться.
Она так старательно следовала своему решению, что к окончанию поездки выглядела возмутительно безмятежно. По крайней мере, по мнению Ксении Николаевны – завуча по внеклассной работе, этот бестрепетный вид свидетельствовал о том, что безответственная мамашка не понимает серьёзности ситуации.
Ксения даже не поленилась выйти навстречу Хантеровой, которая вошла в школу в сопровождении какого-то мужчины.
– Так, посторонним тут делать нечего, вы, останьтесь, – безапелляционно приказала она спутнику Хантеровой. – А вы… Вы даже не представляете, что натворила ваша хулиганка! Она чуть мальчика не искалечила. Перелом пальцев мог быть!
– Не представляю, конечно, вы же не дали мне возможность нормально поговорить с моим ребёнком, это, во-первых, во-вторых…
– Я всегда говорила, что дети из неполных семей – это мина замедленного действия, безотцовщина! – Ксения Николаевна славилась тем, что если уж заводилась, то слышала только себя, правда, обернувшись, чтобы уточнить, как её довод подействовал на мать «безотцовщины», обнаружила её с таким выражением лица, словно сказано было что-то забавное, и кроме того, тот тип так и не ушёл!
– Я же вам сказала, что посторонним в школе делать нечего! Как вас вообще охрана пропустила?
– Так вы меня вызвали, вот и пропустили… Чего вы на охрану взъелись? – нейтральным тоном ответил тип.
– Кого я ещё вызвала? Вы из полиции? Инспектор по делам несовершеннолетних?
– Нет, я отец Анастасии Хантеровой! – представился Хак.
– Аааа, вы папаша… Ну вас-то я и не вызывала. Что есть воскресный папа, что нет… – завуч, раз и навсегда выведя подходящую для неё формулу, следовала ей неукоснительно.
– Простите…
– Что простите? Знаю я вас, разведётесь, а про своих детей ничего и не знаете!
– Так, уважаемая, остановитесь, будьте любезны! – когда Хантеров говорил таким тоном, НЕ остановиться мог бы только чёрный носорог, и то, потому что у него тормозной путь длинный – затормозить сходу сложно.
– Меня абсолютно не занимают ваши фантазии по поводу всех прочих отцов и их отношений с детьми! Откуда вы взяли всю эту чушь про безоотцовщину, я не знаю и знать не хочу, а вот что я хочу знать, так это то, в чём вы обвиняете мою дочь?
Пока Кирилл говорил, завуч как раз открывала дверь кабинета, за которой раздавался шум и чей-то высокий и неприятный голос что-то гневное высказывал.
– Я? Я вашу дочь и не обвиняю, а вот мама её одноклассника – да! – торжествующе возвестила завуч, указывая на тощую даму, которая что-то вещала, и одновременно перекладывая с себя инициативу за происходящее – очень уж напористый папаша оказался у Хантеровой. И откуда он вообще взялся?
– Аааа, мать хулиганки пришла, да? Вы мне заплатите! Вы мне за всё заплатите! У Димочки сильный ушиб пальцев, он ручку держать не может! В больнице вообще перелом подозревали… Тыыыы, да как ты смела? – дама повернулась было к Насте, но наткнулась на типа, который только что был в дверях кабинета, а теперь, каким-то образом оказавшись рядом, недвусмысленно отодвинул её от дрянной девчонки.
– Если вы не в курсе, то делать замечания постороннему подростку вы права не имеете, это, во-первых, а во-вторых, извольте высказать свои претензии её законным представителям, то есть мне и моей жене!
– Ааа, вы этот… Отчим? – догадалась завуч, обрадовавшись, что её предположения о «безотцовщине» всё-таки верны.
– Нет, я отец Насти, Хантеров Кирилл Харитонович.
– Так её мать в разводе! – сообщила ему Ксения Николаевна,
– Да-вы-что? Правда? Не знаю, как вас это касается, но у вас неверные данные. Мы женаты. И да, я всё ещё жду объяснений, почему моей несовершеннолетней дочери предъявляет претензии посторонняя женщина?
Как уж так получилось – непонятно, но атмосфера в кабинете неуловимо менялась, закручиваясь спиралью вокруг этого только что вошедшего, не очень-то и видного человека.
Правда, мать пострадавшего мальчишки, пока не прониклась.
– Ваша малолетняя преступница поставила мышеловку на моего сына! – с яростью заявила она, тыча пальцем в перевязанную кисть руки растрёпанного мальчишки.
– Да ладно? – удивился Хантеров, мимолётно ободряюще улыбнувшись Насте. – Прямо-таки целую мышеловку! Круто, хорошо, что не медвежий капкан! А где же именно была эта самая мышеловка поставлена?
– В моём рюкзаке! – объяснила Настя, пробравшись к маме и успокаивающе погладив её по плечу.
– Вот видите! Видите! Она сама призналась!
– А чего тут скрывать-то? Пап, ты не думай… Я просто услышала, как ты объяснял Ивану про направленные слухи и Чингисхана, вот и решила воспользоваться…
– Какой Чингисхан, какие слухи? – взвыла мать пострадавшего, но Хантеров её остановил одним взглядом.
– Насть, как я понимаю, мышеловка у тебя в рюкзаке появилась не просто так? Рассказывай, в чём дело!
– Па, у нас уже несколько раз в классе деньги пропадают… Ну прямо из кошельков. Если наличность есть – очень возможно, что её не будет! Кто-то вытягивает…
– Ах, ты маленькая дрянь! – взвилась мать мальчишки.
