Еще один удар киркой, и на высоте около полутора метров от пола открылась ниша, где стоял медный ящичек, позеленевший за давностью лет. Фома бережно извлек его, встряхнул.
– Зуб, что-то не то… Легкий он. И не брякает.
– Попробуй открыть. Глянем, что внутри.
Фома поставил ящичек на пол и влупил по нему молотком. Явно ждал, что изъеденный коррозией металл разлетится вдребезги, но ящичек выдержал, только на крышке появилась внушительная вмятина.
– Э, так ты стекляшки побьешь! – проворчал бывший Роман Николаевич, он же Зуб. – Коловорот возьми.
Сам он в процессе откупорки участия не принимал, боялся оставить без присмотра Хряка и Анку.
Фома перевернул ящичек передней гранью кверху, всмотрелся в отверстие, служившее замочной скважиной.
– Дырка есть, а ключа нет…
Он вытряхнул из рюкзака коловорот, подобрал сверло потолще и ткнул его победитовой напайкой прямо в скважину. С натугой покрутил рукоятку. Из-под сверла полезла тонкая стружка.
За пределами гостиной стукнуло. Фома и Зуб разом навострили уши, скрип сверла прекратился.
– Что это было? – спросил Фома.
– Не знаю. Сходи, глянь, а я за этими пригляжу.
Фома поднял брошенный молоток и вышел из гостиной. С минуту были слышны его тяжелые медленные шаги, затем что-то грохнуло, и наступило безмолвие.
Зуб занервничал. Он не мог покинуть гостиную, но и пребывать в неведении ему тоже не очень-то нравилось.
– Фома! – крикнул он. – Что там такое? Ты где?
Снова послышалась неспешная поступь. Зуб слегка расслабился, подумав, что это возвращается друг. Однако его ожидания были обмануты – в гостиную шагнул Мигель с топором.
– И снова здрасте. Так и знал, что самое интересное впереди.
Зуб зарычал и с ножом в вытянутой руке двинулся к Мигелю. Назревала эпичная схватка, которая могла закончиться как угодно, но Хряк не дал ей развернуться, пресек в корне. Оттолкнувшись от стены, он тараном врезался в спину Зуба и сшиб его с ног, после чего сел сверху. Зуб взвыл, попытался извернуться, чтобы достать противника ножом, но Мигель проворно наступил ему на руку.
Хряк взял Зуба за волосы, потянул на себя.
– Бросай нож! Бросай, говорю! Вот так… умница… Анка, позырь, нет ли у них веревки.
Она протянула ему вынутый из рюкзака моток проволоки.
– Это сгодится?
– Сгодится. Мигель, помогай!
Они скрутили Зуба по рукам и ногам. Он пускал слюну и в бессильной злобе матерился.
– Цыц! – приструнил его Хряк. – Здесь бабы… в смысле, дамы.
Анка вспомнила про Фому.
– А где второй? Мигель, ты его что… топором?..
Она испуганно уставилась на топор в руке Мигеля, но зловещих кровавых пятен не обнаружила.
– Не трогал я его. Он сам впотьмах навернулся. В коридоре лежит, можете посмотреть.
Мигель с Хряком вышли в коридор и приволокли оттуда Фому, который был в беспамятстве. Его скрутили так же, как и Зуба.
Хряк вытер ладонью пот со лба.
– Упарился! Теперь и без подогрева жарко…
Анка все же подбросила в камин еще топлива. Из-за окон, представлявших собой ничем не закрытые проломы, гостиная выстывала мгновенно.
Мигель рассказал, что тоже заподозрил неладное и, поблуждав немного по лесу, решил возвратиться на дорогу. Увидел, что машины музейщиков нет, а потом заметил дым над усадьбой и пошел в дом. Притаившись в коридоре, он услыхал обрывки разговора между Фомой и Зубом и сообразил, как надо действовать.
– Красавец! – похвалил его Хряк. – Чуть бы припоздал, и нас бы с Анкой на фарш смололи.
Мигель приподнял медный ящичек.
– Что же в нем?
Зуб перестал собачиться, сменил тактику:
– Крысы музейные базарили, что камни драгоценные. Синий бриллиант, зеленый сапфир, этот… как его?..
– Розовый жемчуг, – подсказал, приподнявшись, Фома. – И еще много чего…
– Прочухался? – Зуб посмотрел на него с неодобрением, если не сказать – с ненавистью. – Теперь из-за тебя все эти финтифлюшки вон им достанутся.
– Почему только им? На всех хватит! Хоть на двоих, хоть на шестерых…
– Граждане мазурики, выясняйте отношения потише, – попросил их Мигель. – Не мешайте работать.
Он взял коловорот, вставил сверло в уже слегка расширенное отверстие в ящике и крутил до тех пор, пока в крышке не щелкнуло. Тогда он отложил коловорот и подцепил ее ногтем. Крышка поддалась, ящик как бы разъединился на две половины.
– Ну? – не вытерпел Хряк. – Что там?
Из ящика выпала пачка бумажных листов, сшитых суровой ниткой и испещренных малоразборчивыми литерами.
Мигель перевернул обе половины, потряс ими над полом.
– Больше ничего нет.
– А где же камни? – хором возопили Зуб и Фома.
– Никаких камней. Только пыль и эти вот бумажки.
Анка взяла выпавшую из ящика пачку, всмотрелась в верхний лист.
– Здесь что-то по-французски или по-итальянски… Я не разбираю.
– Еще одна карта? – понадеялся Хряк.
– Непохоже. Рисунков нет, одни слова и цифры. – Анка пролистала пачку до середины. – А вот по-русски! Очень плохо читается, чернила выцвели, и почерк отвратительный… как у меня был в первом классе… «Взять пять золотников красного перца да прибавить полфунта свежего имбиря… Гарнец спирту влить в чистую посуду, прибавить три листа шалфея…» Дальше совсем неразборчиво.
Мигель выглядел озадаченным.
