Он подслеповато щурился, пытаясь приглядеться к полутьме комнаты, но Мариса выдала ему несколько медных монет и выставила его за дверь. Поставила на стол корзинку и вернулась к постели. Пока детектив спал, она сняла свою тяжелую темную мантию и теперь на ней были только та самая белая, с широкими, сейчас подвязанными по локоть для домашний работы рукавами рубаха, плотная бархатная юбка до пят и черная шерстяная жилетка. На голову она повязала шейный платок, но несколько прядей ее длинной челки выпали из него, красиво обрамляли щеки. Вертура залюбовался ей — почти бесшумно переступая белыми босыми ногами по доскам пола, в своих темных длиннополых одеждах, спросонья, сквозь жар от принятого лекарства, она виделась ему таинственным черно-белым призраком.
— Вы очень красивая женщина — не удержался и высказался детектив. В обычном трезвом состоянии ума и в подобной обстановке он бы никогда не решился не подобный нескромный комплемент.
Мариса довольно улыбнулась, повела плечом, он не был уверен в полутьме, но ему показалось, что она даже покраснела.
— Ни керосина, ни еды, ни чая, ни ножа, ни ложек нет — пожаловалась она детективу, поддела пальцами натянутый поверх горловины горшка с тушенным мясом вместо крышки кожаный пузырь — с бойни сэра Ринья — продемонстрировала она клеймо и наигранно улыбнулась — не стошнит?
На столе уже стояла открытая бутылка вина и недопитый фужер.
— Его бы самого в этот горшок и в печь — поделился мыслями детектив — что за человек…
Мариса отставила горшок с мясом и смерила Вертуру тяжелым взглядом, решая, говорить ему или нет. Она долила вина в фужер и залпом выпила его, налила себе снова, молча села на стул, держа его в руке.
— Не лезьте к нему — наконец сказала она, понизив голос, поставила горшок с мясом на печь, разломала в него кусок хлеба, вернулась к столу и села вполоборота к детективу — вообще ни к кому тут не лезьте. И не ходите. А к Ринья особенно. Он сумасшедший. После того, как убили его сына, он совсем озверел.
— Убили?
— На войне. Сэр Булле приказал идти в кавалерийскую на терции. Карл Ринья, сын погиб, а Георг, отец, уцелел.
Мариса сделала паузу, поежилась. Вертура молча слушал. За окном шелестели капли дождя, с грохотом прокатилась карета. Мариса выпила еще вина, долила из бутылки, пересела в кресло, поближе к детективу, подвинулась к нему, словно опасаясь, что их могут услышать, выразительно заглянула ему в лицо, поджала колени. Ее взгляд стал сумрачным и диким. Сполохи пламени плясали в ее темных глазах, словно отражаясь в мерцающей бездне.
— Вам не сказали… Вас не предупредили. Вы похожи на честного человека, но таким тут не место. Если он сказал не ходить к нему, не ходите, прикажут — ослушайтесь. Вас пошлют на убой, тут всех всегда отправляют на смерть. Тут нет закона, кроме того, который каждый придумает сам себе. А Ринья — сумасшедший. Он правит всем, что юго-восточнее Гирты. Он поставляет мясо в город и на все побережье. Если он приказывает своим людям убить, они идут и убивают, иначе он убьет их. Тут все живут так. Вам не сказали, потому что всем все равно, все привыкли.
— Но что не так? — также тихо спросил детектив.
