Правильно было бы спросить: «Ну, что ЕЩЕ случилось?», но я проявила деликатность. Нехорошо было бы травмировать тонкую душевную организацию друга прямым намеком на то, что мне не нравится, когда меня будят среди ночи, чтобы я поймала «ужасного паука» или прогнала «кошмарную мышь».
- Подвинься. - Дарлинг потеснил меня на диване и бухнулся рядом. - Мне приснился страшный сон!
- Как будто ты облысел? - Я хорошо знала, что это самый страшный кошмар моего друга.
- Фу на тебя! Не настолько страшный. - Петрик вздрогнул, поежился, пробормотал: «Чур меня, чур!» - Но тоже жуткая фантастика. Мне приснилось, будто я стал младенцем. О ужас - маленьким, толстым и розовым. Точнее, оттенка «розовое кружево». Или «королевский розовый»? Или «розовая вишня»? - Он задумался, припоминая то ли свой сон, то ли дизайнерскую «Библию цвета».
- Давай дальше, - попросила я, пришлепнув ладонью предательский зевок.
- И я был то ли мальчиком, то ли уже нет…
- И где же тут фантастика?
- Но главное не это. Мне снились ведьмы!
- Какие ведьмы? - Я потеряла нить.
- Такие! - Петрик встал и покружился, защипнув пальчиками с двух сторон короткие штанишки летней пижамы. - Грациозные, в прелестных длинных платьях из фатина или вуали, а может, из органзы, хотя нет, она хорошо держит форму, а то было что-то легкое, струящееся… О, я понял: шифон!
Он так обрадовался своему внезапному пониманию, что окончательно просветлел челом, забыв неприятную составляющую увиденного сна.
- Петя, если ты хочешь обновку, то Покровский купит тебе что угодно. Хоть из шифона, хоть из шифера…
- Язвишь, как те ведьмы, - укорил меня дружище и снова сел рядом. Ткнул мне в бок локтем. - Противная бусинка! Я забыл, что хотел сказать.
- Что-то про ведьм, - напомнила я и откровенно зевнула.
- Но что?
Мы замолчали. Петрик - в задумчивости, а я - снова погружаясь в сон и незаметно, как Пизанская башня, кренясь в сторону подушки.
Вдруг, ударив по глазам, зажегся свет. Доронина хлопнула по выключателю злобно - как прибила комара - и без намека на симпатию и приязнь вопросила:
- Ну, что еще?!
Вот кто абсолютно лишен похвальной деликатности - наша добрая подруга и злая начальница!
- Помяни ведьму… - пробормотала я в театральном режиме «реплика в сторону».
- Я все слышу! - сказала Дора и прошлепала босыми ногами по полу, плюхнувшись третьей на многострадальный диван. - Сами вы ведьмы и ведьмаки. Почему снова не спите? Мы приехали отдохнуть, но каждую ночь подрываемся по тревоге! То у вас мыши, то пауки, то комары, то теперь ведьмы. Лучше бы я в городе осталась, там мне только рейсеры-гонщики спать мешают, но на них даже злиться невозможно - убогие же, безмозглые, и жизнь у них совсем короткая…
Я устыдилась. Доронину мы с Петриком притащили на дачу, пообещав ей тихий, безмятежный отдых от утомительной и нервирующей роли величественной семидесятилетней Феодоры Михайловны. На харизме этого мифического персонажа держится наше общее дело: клуб «ДОРИС», что переводится как «ДОставка Радости И Счастья». Это такой безвредный опиум для состоятельного народа женского пола, ничего криминального, но двадцатисемилетней Доре приходится играть эффектную моложавую бабулю, и это забирает у нее много сил.
Сама я согласилась на эту поездку в глушь, в деревню, терзаемая чувством вины. Дело в том, что Петрик решил отправиться на дачу после тренинга, который придумала я.
Очередное заседание нашего клуба проходило под девизом «Должна быть в женщине какая-то загадка», и я как штатный копирайтер сочинила для Феодоры нашей Михалны весьма убедительную речь. Там было что-то про необходимость удивлять окружающих резкой переменой взглядов и позиций и великую пользу внезапного ухода от повседневной суеты, перезагрузки и сонастройки со струнами Вселенной. Сама я большую часть этой лучезарной чуши благополучно забыла, а вот дарлинг наш ею неожиданно проникся.
Бурная жизнь в мегаполисе ему внезапно опостылела, он возжаждал созерцать звезды, не обесцвеченные огнями бессонного города, обнимать замшелые стволы вековых деревьев и всеми иными способами сливаться с первозданной природой.
Покровский, жаждущий сливаться с самим Петриком, нашел для любимого подходящую точку на карте, и мы отправились на пасторальный отдых в местечко с выразительным названием: хутор Тухлый.
Покровский, а он мужчина состоятельный и со связями, снял для нас дом, который как нельзя лучше соответствовал новым представлениям Петрика об идеальном отдыхе в режиме перезагрузки. В хате-мазанке с плотно утрамбованным глиняным полом стояла огромная дровяная печь, но не было и намека на санузел. Водопровода, канализации, газоснабжения тоже не имелось, от чего я, признаться, пришла в тихий ужас. Петрик же был в восторге, что совершенно нетипично для него, сибарита и неженки.
