Муж вдруг захохотал, приподнялся на локте и цапнул ее зубами за шею. Груня охнула. По позвоночнику сверху вниз прошел озноб. Прошел и оставил за собой замершую в ожидании дорожку. Макс провел по дорожке горячей ладонью — снизу вверх.
— Давно тебя надо было послать к писателю, — сказал он ей в ухо, — сразу же.
И водопад грянул снова, материализовавшись из воздуха, сумрачного от дождя и осени за окнами, и загрохотал, и завыл, и стало невозможно разговаривать, да не очень-то и хотелось.
Грохотало и ревело долго, а когда утихло, оказалось, что уже утро, Макс громко и фальшиво поет в душе, а в Груниной сумке звонит телефон.
Кое-как, помогая себе руками, она сползла с кровати, потянула сумку, долго копалась, искала, потом нашла мобильник и некоторое время смотрела, не понимая, что должна с ним сделать. Потом вспомнила.
— Алло.
— Это ты? — нежно спросил из трубки Глеб, не признававший ее литературного имени.
— Я, — призналась Груня, соображая, кто это может быть.
Ах да. Это Глеб. Любовь всей ее жизни.
— Ты где?
— Где я? — удивилась Груня. — Я здесь. А что?
Макс все пел в ванной, она слушала его пение и не слышала Глеба в трубке.
— Груня, — осторожно позвал ее Глеб впервые за все десять лет, — ты меня слышишь?
— Слышу тебя хорошо, — уверила она.
— Что? — закричал Макс из ванной. — Я сейчас выйду, здесь ничего не слышно!
— Он сейчас выйдет, — сообщила Глебу Груня.
— Кто выйдет?! Откуда?!
— Вы ошиблись номером, уважаемый, — твердо сказала Груня, — извините меня, пожалуйста. Я его только что нашла и теперь мне надо хорошенько смотреть за ним, чтобы не потерялся, понимаете?
Глеб растерянно молчал. На заднем плане, с его стороны трубки, булькал ненавистный джаз. Груня засмеялась. Теперь этот самый джаз не имел к ней никакого отношения, зато фальшивое пение из ванной имело самое непосредственное, и — боже мой! — что это было за счастье!
Она даже прощаться с Глебом не стала, просто нажала красную кнопку и все. Повернулась, натолкнувшись глазами на голого Макса, который вывалился из ванной, и удивилась. Вид у него был странный.
— Ты что?
— Кто тебе звонил?
— Никто мне не звонил, — честно ответила Груня, — какой-то придурок номером ошибся.
Потянула за полотенце, которое ее муж держал в руках, подтащила Макса к кровати, толкнула, повалила и проворно устроилась рядом.
Оказывается, ей нужно совсем немного. Оказывается, ей нужен Макс — и весь мир в придачу, только и всего.
Глеб, наверное, все еще продолжал любить родину, но ей стало все равно — она его больше не любила.
Собственно, она никогда его не любила.
Нинка Бусинка, она же Нинель Игоревна Бусыгина, считалась звездой своего небольшого провинциального города. Ей хотелось верить, — его гордостью. А как иначе? Только она стала известной за пределами не только района или области — страны. За жизнью Нинки следили люди с разных концов света. Кто-то ее обожал, кто-то ненавидел, большинство над ней потешалось, но Бусинка имела огромную аудиторию. У нее, как у блогера, было сто с лишним тысяч подписчиков. А если все соцсети посчитать, то почти две сотни. Это в пять раз больше, чем жителей в ее городке.
Контент ее был незамысловат. Бусинка снимала ежедневные видео о своей жизни. Как она ходит на работу, убирает квартиру, на дачу к маме ездит. Как она красится, причесывается, наряжается. Как закупает продукты, готовит, а главное, ест. Нинка с таким аппетитом поглощала купленные по акции в супермаркете салаты или приготовленные собственноручно супы, что у тех, кто следил за ней, в животиках урчало. Они включали видео любимого блогера, когда садились ужинать. Королевой мукбанков провозгласили Нинку ее самые преданные поклонники. И она ценила их за это. А еще за донаты. Перечисляли подписчики своей королеве денежки то на шоколадки, то на шампанское. Только его Нинка и пила. Как праздник, сядет перед камерой, бутылку откроет, перед собой тарелку с пирожными поставит, и давай есть-пить.
И все бы хорошо, но под хмельком Нинка становилась гневливой. Начинала поносить недоброжелателей. И те выливали на Бусинку ведро помоев. За всем эти следила остальная аудитория. Подсмеивалась обычно над «королевой», но беззлобно, со смаком обсуждала подробности личной жизни Нинки, которые она вываливала на своих подписчиков, махнув пару бокалов. Ненавистники тут же ловили ее на лжи и принимались писать гадости. Поклонники защищали. И следить за этим скучающим людям, зашедшим на страницу Нинки поразвлечься, было уморительно. Они подливали масло в огонь, и Бусинка была твердо уверена в том, что все подписчики жить без нее не могут, а все критикующие просто ей завидуют…
Таков уж удел королев!
