– Но я не гожусь для этого. Лучше уж я останусь здесь и объяснюсь с полицией.
Лейт мрачно рассмеялся.
– Слушайте, вы, дырявый башмак. Мои друзья только что сразились с целым отделением, неужели вы думаете, что я допущу новые жертвы?
С этими словами он вытащил автоматический пистолет и прицелился в ювелира. Глаза гневно блеснули.
– Нет, нет, я все сделаю! в ужасе заверещал Милс, вскочил на ноги и пулей вылетел в холл, где стояла его толстая трость. Милс схватил ее.
– Они здесь, – выкрикнул он и протянул трость Лейту. – А теперь быстро смывайтесь, и я с вами.
Но Лейт начал трясти палку.
– Нет, так вы их оттуда не достанете: трость внутри полая, драгоценности в ней завернуты в тряпицу. Нужно отвернуть набалдашник.
– Понятно, Милс, а сейчас бежим в ваш гараж. Там всё уже приготовлено для иллюминации и фейерверка. Я сегодня хочу отпраздновать четвертое июля.
Милс попытался возразить, но его прервал какой-то резкий звук.
– Доброе утро, – вдруг спокойно произнес Лейт.
– Но ведь это же полиция! – в ужасе взвизгнул Милс.
– Да, она самая. Они все еще блуждают в полутьме. Своей иллюминацией я освещу им дорогу. Когда в газетах появились ваши многочисленные заявления о краже, в мою душу уже тогда закралось подозрение. А полиция, нигде не найдя ни камней, которые якобы похитил Григи, ни даже их следов, только укрепила его.
И Лейт легко прошел к парадной двери, открыл ее и вышел на улицу как человек, полностью уверенный в себе.
Сержант Экли уже разгуливал по квартире Лестера Лейта, когда в доме неожиданно появился хозяин.
– Отлично, сержант! Ожидаете меня?
Экли ответил вопросом на вопрос очень медленно, стараясь не обнаружить гнева.
– Получили камни?
Лейт удивленно поднял брови.
– Простите, вы о чем?
Сержант глубоко вздохнул.
– Вчера вы обманули моих людей и скрылись.
Лейт закурил сигарету.
– Садитесь, пожалуйста. Зачем такая спешка, вы, по-моему, совсем уже заработались. А что касается обмана, то это ваши шпики подвели меня, сержант, а не я обманул их.
– Ну конечно, вы совершенно случайно буквально растворились в воздухе перед носом сыщиков и даже на ночь домой не вернулись.
Лейт рассмеялся.
– Ничего не поделаешь, сержант, личная жизнь.
– При чем здесь личная жизнь, Лейт, ведь вы просто были у Милса и организовали там этот фейерверк.
– Совершенно верно, надо же было, следуя моему особому календарю, отметить четвертое июля. Милс ведь не жаловался на меня, правда?
Экли перекинул во рту сигару слева направо.
– Всё это чушь. Милс, кажется, думает, что нет никакого основания поднимать шум. А я вот не удовлетворен тем, как закончились эти конфетные дела. Наверное, что-то нами было упущено. Например, та дамочка и ее кавалер так и не дали никаких показаний. Разве они не работали на вас?
– Что вы, сержант, неужели вы способны ошибаться?
– Знаете, Лейт, я никогда еще не видел такого проходимца, да к тому же столь удачливого во всем. Но когда-нибудь я все-таки арестую вас. Ведь «не все коту масленица, бывает и великий пост»!
И полицейский ушел, а Лейт, глядя на присутствовавшего при разговоре слугу, улыбнулся и сказал:
– Скутл, я чувствую, что мой новый календарь вас не очень устраивает, а посему включите-ка отопление на полную мощность. Мы с вами опять возвращаемся к ноябрю.
– Честно говоря, сэр, я не думал, что вы вылезете сухим из воды и на этот раз.
Как сегодня стало известно, примерно пять недель назад из своего роскошного особняка в Манхэттене исчез наследник одного из богатейших семейств Америки, удостоенный к тому же высокой государственной награды за доблесть, проявленную в сражении при Мез-Аргонне. М-р…»
Неизвестный представитель рейхсканцлера Гитлера из военного министерства поверг сегодня в недоумение участников переговоров о заключении взаимовыгодного торгового соглашения между «И.Г. Фарбениндустри» и фирмами США. Он неожиданно появился в разгар переговоров и в оскорбительных для присутствующих тонах, на чистейшем английском, потребовал немедленного их прекращения, после чего сразу же удалился».
Вашингтон, округ Колумбия, 8 февраля. Частично снята завеса с одной из малоизвестных историй из времен Второй мировой войны. Сегодня стало известно, что высокопоставленный нацистский деятель, пользовавшийся псевдонимом Саксон, в октябре 1944-го переметнулся на сторону союзников. Сенатский подкомитет…»
