Я вздохнула. Далеко шагнула криминалистика. Какой-нибудь Шерлок Холмс уже коленки бы истер, выискивая ворсинки на филармонических коврах. А тут залез в базу данных – и человек как на ладони.
Через две чашки кофе и три пирожных – все три съела Машка – мы узнали: первым мужем Инны Львовны был Волобуев, преподаватель института геологии, отец Михаила. Он умер от инсульта. Вторым – Яков Каширский, бизнесмен. С ним она развелась, оставив себе половину его денег и всю фамилию. Третьим стал австриец Ханс Вурм. Но с ним Инна Львовна прожила всего год. Вернулась в Россию.
– Самое интересное другое! – наклонилась ко мне Машка с видом фокусника, у которого в шляпе трепыхается толстый заяц. – Ее девичья фамилия – Залесская!
– И что? – не поняла я.
– Лев Залесский, ее отец, был самым известным в Москве ювелиром. Очень талантливый. Работал на Московском ювелирном заводе и делал для высоких зарубежных гостей, а иногда – и для жен партноменклатуры точные копии драгоценностей из Гохрана. Потом так этим увлекся, что стал их изготавливать и для личных нужд. Жена – артистка МХАТа – предлагала их потихоньку известным актрисам, певицам, писателям. Вот, кстати, откуда у Инны Львовны тяга к театральным эффектам. От мамы. Но кто-то ювелира сдал. Залесского повязали и посадили. Тогда это была чуть не расстрельная статья. Обидно – за пять лет до перестройки.
– И что с ним потом стало? Выпустили?
– Нет. Умер через два года в тюрьме от рака.
– Подожди. А звезды Сиси тогда кто сделал?
– Вот! Есть еще интересный фактик. Знаешь, где учился Михаил? В Строгановке, что-то типа «Художественное проектирование ювелирных изделий». То есть парень унаследовал талант деда. А мамашка-уборщица украла для него секреты ювелирного дома Кехертов.
В этот момент за окном раздались автомобильные гудки. Я выглянула. И сквозь неторопливо падающие хлопья снега увидела дорожное происшествие по-венски.
Фиакр не мог разъехаться со старинной пожарной машиной, которая катает туристов, и огромным современным двухъярусным автобусом. В пробке перед музеем Альбертина стояло сразу три века истории. Как и в нашей детективной интриге, времена на этих улицах тесно переплелись.
– Маша! Надо про этого гения и его злодейство срочно сообщить в полицию. Дальше самим действовать опасно, – сказала я.
Как ни странно, Машка кивнула:
– Только у меня номер телефона следователя в гостинице остался. Придется вернуться.
Но первыми, кого мы с Машкой увидели, поднявшись к нам на этаж, были Инна Львовна с Михаилом. Вот только на карикатурных провинциалов они больше не походили. Инна Львовна сменила дорогую шубу на легкое стеганое полупальто, натянула поглубже спортивную вязаную шапочку. Михаил был в простой синей куртке и с саквояжем в руках. Они явно торопились.
– Уезжаете? – натянуто улыбнулась им Машка.
– Да. Здесь дороговато. – Инна Львовна поправила на плече сумку-мешок и двинулась к лифту.
– Что, оставшиеся четыре звезды продать не удалось? – вдруг брякнула Машка. Я в ужасе толкнула ее локтем. Но Инна Львовна уже остановилась. Развернулась. Сняла с плеча сумку, пошарила в ней рукой. И вдруг шагнула прямо к Машке:
– Что ты сказала?
Я глянула на Михаила: на нем, как говорится, не было лица. То есть лицо было, но совершенно белое.
– А расскажите-ка мне, девочки, что вы знаете об этом деле? – вдруг по-змеиному прошипела Инна Львовна. Она теперь и внешне больше не была похожа на провинциальную учительницу. Скорее – на зловредную гадину из какого-нибудь боевика. Даже ядовитое жало имелось: она вдруг выхватила из своего мешка шприц, зажала в кулаке и приставила иглу к Машкиной груди.
– Не надо! Мама! – сдавленно прохрипел Михаил.
Но Инна Львовна уже толкнула Машку в глубь нашего номера, прошептав:
– Не дергайся. Там даже царапины достаточно.
Скомандовала зашедшему за ней сынку:
– Дверь закрой.
И снова зашипела моей подруге:
– Итак? Откуда ты знаешь про звезды?
– Отпустите Машу! Это мне Денис сказал, сын коллекционера. Что ваш Миша предлагал пять заколок его отцу, – затараторила я.
Понадеялась: вдруг сынок и правда скрыл это от мамы и она переключит на него свое драгоценное внимание. Но Инна Львовна не удивилась. А Михаил неожиданно меня поддержал:
– Мама, оставь их! Денис сказал им то же, что ты говорила его отцу. Все в порядке. Пойдем!
– Господи! Почему из всего, что было у твоего папаши, тебе достались именно его убогие мозги! – скривила губы Инна Львовна. – Считаешь, после того, что ты сказал, я могу их отпустить?
– Можете-можете, – вдруг спокойно – или мне так показалось – проговорила Машка. – Мы ведь по дороге сюда зашли в отделение полиции. И все там написали. Что ваш сын сам сделал эти звезды. По примеру деда-ювелира. Что вы украли секреты у Кехертов, когда работали уборщицей, – они, кстати, подтвердили. Заказали Гене убить Жанну для провенанса. Так что избавляться от нас вам смысла нет. Есть смысл быстро сваливать. Честно говоря, я думала, вы уже давно сбежали.
Инна Львовна еще держала шприц у Машкиной груди, но в ее глазах заплясали тени сомнения.
